– Если тебе нужна бабушка, – сказало дитя, словно прочтя ее мысли, – то ее нет. Ох как она разозлилась! Он ее перехитрил, а такое бывает не часто.
Звонкий детский смех совсем не вязался с мрачной избушкой. Внучка Бабы-яги взмахнула рукой, словно поймала что-то в воздухе, и в пальцах у нее появилась золотая нить, не тонкая, какую плетет паук, а плотная, будто скрученная из шерсти. Девочка скользила по нити пальцами, пока та не привела ее к сердцу Лиски.
– Так я и знала. – (Нить исчезла, стоило ребенку опустить руку.) – Это твоя.
Девочка взяла у Лиски рушник и потянула ее через порог. За дверью было темно, но девочка хлопнула в ладоши.
– Эй, чего ждете? – воскликнула она. – Зажигайте свет, у нас гости!
Тут же вокруг нее вспыхнула дюжина свеч, словно зажженных невидимыми руками.
– Принесите ей пирожков и молока! – крикнула девочка. Невидимые слуги повиновались, и Лиска села на придвинутый к ней поближе стул.
«Где Джекоб? Что вы с ним сделали?» – так и вертелось на языке у Лиски, но вместо этого она пила молоко и ела сладкий пирожок, а девочка наблюдала за ней зелеными, как у кошки, глазами. Она подождала, пока Лиска не проглотила последний кусочек и не сделала последний глоток, а потом снова взяла ее за руку.
В каморке, куда девочка привела Лиску, было еще темнее, чем в остальной избушке. Деревянные цепи, опутав руки, шею и ноги Джекоба, приковывали его к стене. Лицо у него было расцарапано и в крови, а сам он – без сознания. На лбу и щеках зияли глубокие раны.
– Парень так и не выдал ей, куда делось твое платье, – сказала девочка. – Хоть она и спустила на него своего ворона. Он просто сделал так, что оно исчезло прямо у нее на глазах!
Лиска попыталась освободить Джекоба от цепей, но те только плотнее сомкнулись вокруг него, однако, когда их коснулась девочка, оковы тут же упали, будто сами собой. Лиса успела подхватить Джекоба. Он пришел в себя, но был словно в оцепенении, и Лиска сомневалась, узнал ли он ее.
– Уводи его скорее, – торопила девочка. – Пока бабушка не вернулась.
Лиска напрягала все силы, чтобы поддерживать Джекоба. О платье она его не спросила: видела по нему, что он вряд ли понимает, кто он и где находится.
– Почему ты нам помогаешь? – спросила она девочку, когда та открывала им дверь.
В ответ внучка Бабы-яги вытянула руку, и в пальцах у нее вновь замерцала золотая нить.
– Золотую пряжу вынуждена уважать даже моя бабушка. Но ей очень хотелось получить твое платье.
Джекоб уткнулся лбом в Лискино плечо. Он едва стоял на ногах.
– Дай ему время, – посоветовала девочка. – Его душе пришлось спрятаться, иначе ворон раздолбил бы ее клювом на куски.
Она сорвала росший у двери репейник и протянула Лиске горсть колючек, а затем достала из рукава носовой платок.
– Когда у тебя за спиной закаркает ворон, бросишь через плечо на дорогу колючки. Если Баба-яга будет преследовать вас и дальше, плюнешь в платок и тоже за спину бросишь. А теперь иди! До ворот тебе придется добраться без меня. Бабушка чует, когда я выхожу из избушки.
Казалось, изгородь с черепами совсем близко, но Лиска с трудом удерживала Джекоба, и ворота будто отдалялись с каждым шагом. Лиска снова и снова шептала на ухо Джекобу его имя, боясь, что он оставит его здесь. Ханута с Сильвеном ждали у деревьев. «Стойте, где стоите», – одними глазами умоляла их Лиска – лисица часто обходилась без слов, – и Ханута, схватив Сильвена за руку, оттащил его назад, когда тот хотел броситься ей на помощь.
Еще пара шагов.
Лиска обернулась.
Внучка яги стояла на пороге, оглядывая деревья вокруг, будто слышала, что бабушка уже возвращается.
Еще шаг. Всего один шаг, Джекоб. Но настрадавшийся пленник был так далеко, что Лиску накрыла новая волна страха: а вдруг он так никогда и не выберется из мрачной избушки, даже если сейчас они сбегут от Бабы-яги?
Пальцы нащупали створку ворот. Лиска толкнула ее ногой, руками так крепко обхватывая Джекоба, что чувствовала, как бьется его сердце.
Девочка все еще стояла на пороге, но лишь только Лиска закрыла за собой ворота, она слилась с резьбой, словно всегда только ею и была – худенькой деревянной фигуркой между резным вороном и старухой.
Пот заливал лоб Хануты, но он ждал, пока Лиска доберется до деревьев. Сильвен молча взвалил Джекоба на плечи.
Они повернули на северо-восток, туда, где лес редел. Ворона они услышали очень скоро. Стоило Лиске бросить на дорогу у себя за спиной горсть колючек репейника, там, достигая верхушек деревьев, выросла колючая живая изгородь. Под гневные вопли Бабы-яги они спешили дальше: через ручьи и топкие болота, через луга с ярко-зелеными кругами в местах, где танцуют русалки. В детстве Лиска видела одну из русалок на ярмарке в Лотарингии. Устроитель поставил ей в клетку ведро воды, но блекло-зеленая кожа русалки напоминала увядшие листья. Отчим просунул сквозь прутья решетки палку, но Лиска вырвала ее у него из рук и помчалась оттуда – прочь от запертых в неволе русалок, лесовиков и чуть ли не умирающих от голода домовых.
Дальше. По чужому лесу под злобные крики ведьмы.
