– «Эльдорадо»… Красивое имя. Так вот: говори, что вы старые морские бродяги, что жить не можете без моря, что в походе незаменимы. Впрочем, тебя ли мне учить, Чарли? Следи за господином, который меня интересует, постарайся узнать о нем побольше и ориентируйся по обстановке. При случае передай мне весточку. Возможно, я разберусь с ним еще до того, как вы покинете Лондон, но не лишне подстраховаться. Если факт предстоящего плавания останется неизбежным, ты должен со своими людьми принять участие, каким бы дальним оно не было. Повторяю, награда будет щедрой, окупит все лишения. Часть средств я выдам тебе перед поездкой в Дувр на предстоящие расходы. А пока подбирай людей. Ступай.
Чарли покорно удалился, а графиня, посидев в задумчивости, самодовольно потерла ладоши:
– Ну что же, это второй акт действия.
Замешательство длилось мгновенье, Гоббс сразу же сориентировался.
– Хозяйка, где другой выход?
Та сначала опешила от такого вопроса, поскольку слышала подобное впервые от своих посетителей, но прочитав тревогу на лице человека, совершившего столь необычную покупку, быстро сообразила, что от нее требуется.
– Да, сэр, из кухни есть выход.
– Проведи нас поскорее.
Не дождавшись ответа, поспешно направился к кухне. Ничего не понимающий в ситуации Сесил покорно последовал за своим родственником. Матильда проворно забежала вперед и услужливо приоткрыла дверь. Мужчины с беспомощной девушкой направились в противоположный конец помещения, скорее интуитивно, чем со слов хозяйки предполагая найти там выход. Матильда, крикнув Джоушу: «Иди принимай новых посетителей!», бросилась открывать следующую дверь. Через нее-то странные покупатели и покинули дом.
Гоббс приказал Сесилу отправиться за лошадьми, сам же уложил Штейлу на траву. Достал из кармана пару золотых.
– Благодарю вас, миссис. Вы оказали нам неоценимую услугу.
Матильда без возражений приняла эту плату, постояла еще некоторое время, но, догадавшись, что миссия закончена и путники больше не нуждаются в ее услугах, с чувством выполненного долга удалилась.
Гоббс, немного сконфуженный столь непредвиденным поворотом событий, ожидал Томаса и, по всей вероятности, должен был думать, как поскорее выйти без лишних осложнений из простой ситуации. Но ему хватило рассудительности, чтобы задаться вопросом: а как мог оказаться здесь человек, который в это время должен был находиться в совершенно ином месте: если не на том свете, о чем Гоббс самолично просил начальника тюрьмы, подкрепив просьбу весьма существенной суммой, то уж в застенках тюрьмы точно. Как он оказался здесь? Совершил побег? Возможно, но маловероятно (тюрьма славилась надежностью стен и хорошей охраной, побеги там не удавались).
И еще об одном подумал бывший слуга Сленсера. Он вспомнил, в каком ужасном сотоянии был Уот на суде: изорванная одежда, кровоподтеки. В камере ведь тоже не в кружевах сидел. И вдруг такая разительная перемена. Хоть Гоббс и мельком взглянул на недавнего знакомца, успел заметить его изысканный и дорогой костюм, добротную коляску, стоявшую на подворье трактира, в которой, вне всякого сомнения, прибыл Уот со своим спутником. Кстати, в коляске оставался кучер. Не обратил ли он внимания, как засуетился Томас?
А вот и лошади, но Гоббс подумал: а зачем, собственно, они так прячутся от бывшего узника? Не проще ли разобраться с ним прямо здесь, пустив ему пулю в лоб? Отправить туда, куда ему и дорожка, притом давно уже. Но успокоил себя: нет, не стоит размениваться по мелочам, рисковать в тот момент, когда большое дело поставлено на карту, а время не терпит: любые разборки могут стать неоправданной тратой драгоценного времени.
– Ты не обратил внимание, чем занят кучер?
– Он тоже отправился в трактир.
– Хорошо. Помоги мне.
Они положили Штейлу на лошадь Гоббса впереди седла, ее руки и ноги безвольно свисали с обоих боков лошади, болтаясь при толчках. Примерно так взваливают на лошадь после удачной охоты косулю или лань, триумфально направляясь домой.
– Кажется, все. Ну, в путь!
Гоббс и Сесил пришпорили лошадей и через минуту уже скрылись за первым поворотом дороги.
Уот, переступив порог трактира, застыл, словно его что-то парализовало. Билли понял это по-своему.
– Да что ты, дружище, садись, садись. Хозяин! Нас трое. Подай самое вкусное, что есть в это время. Уот, что с тобой?
Тот сидел, словно громом пораженный.
– Я слышу запах ее тела… Такое впечатление, будто Штейла только что здесь была, проходила рядом с этим столиком.
Билли обнял друга за плечо, прижал к себе.
– Возьми себя в руки! Чего доброго можно умом тронуться. Но нельзя же так себя истязать. Скоро видения начнут тебя преследовать да черти в глазах запрыгают. Я все понимаю, Уот, извини, но изводить себя… Жизнь продолжается. У нас столько дел! Раскисать никак нельзя. О! Вот это еда! Давай, следуй моему примеру. Веселей, веселей!
