– Не расценивайте этот дружеский порыв превратно, прошу вас. Напротив, во всем можете полагаться на меня, ежели нуждаетесь в какой-либо поддержке или помощи – говорите, пусть ничто не смущает вас. И не думайте о благодарности. Помочь ближнему, тем более когда он попал в беду – святое дело, и я был бы подлецом, если б не пришел на помощь в столь трудный час.
Штейла начала понемногу осваиваться: привела в порядок волосы, платье. Оба спасшие ее джентельмена были заняты своим делом, хотя более разговорчивый из них раз за разом справлялся, ничего ли ей не нужно. Девушка благодарила, ибо какая помощь требуется при сидении у окошка, разглядывании окрестностей. Гавань поразила ее своей красотой. Штейла даже вышла из дома, чтобы получше все рассмотреть. Растерявшийся Сесил, увидев, как она скрылась за дверью, побежал за ней, но Гоббс остановил его. Хотя через минуту сам последовал за девушкой, украдкой наблюдая, не убежит ли она.
Убегать Штейла не собиралась. Погуляв, она возвратилась в дом. Предложила свою помощь хозяевам, но они вежливо отказались, уверив ее, что справятся сами. Штейла молчаливо изучала людей, с которыми ее свела судьба. Одеты они были опрятно, но скромно. По всему чувствовалось, что далеко не знатного рода, хотя тот, который представился Джоном Гоббсом, отчаянно старался произвести впечатление благородное. И хотя какие никакие манеры в нем все же просматривались, они были довольно неумелы. Это настораживало Штейлу, но она оправдывала игру Джона стремлением джентльмена вести себя более благородно в присутствии дамы. Тем не менее нужно быть более осмотрительной, думала пленница. Во втором спасителе она без труда видела простолюдина, на большее он и не претендовал. Вскоре Штейла поняла, что последний и есть хозяином цирюльни.
Штейла была твердо уверена, что эти двое спасли ей жизнь, и нужно проявить элементарное чувство благодарности и уважения к ним. Увидев, что Сесил принялся за уборку комнаты, она решительно потребовала поручить это ей и тут же принялась за дело. Гоббс пытался помешать ей: «Как можно!», она лишь только отмахнулась:
– Вы полагаете, там, откуда вы меня привезли, я на перинах лежала?
Гоббс снова попытался напустить на себя важность.
– Уверяю вас, что сделаю все, лишь бы отныне вы чувствовали себя госпожой. Любой каприз ваш будет удовлетворен. Не пожалею никаких средств…
– Что вы! Какие средства? – И решив, что момент для разговора, который она давно обдумывала, наступил, добавила: – Я и так благодарна вам за все, мне ли утруждать вас новыми хлопотами? Но коль вы так добры, прошу вас оказать мне помощь в одном очень важном для меня деле.
Гоббс излучал саму искренность.
– Сударыня, о чем разговор? Любое ваше желание будет выполнено!
– Благодарю вас. Но вначале ответьте на мой вопрос: где мы сейчас находимся?
– В Дувре сударыня. Городская гавань перед вами.
– Дувр? Это же надо! Лондон, надеюсь, не слишком далеко отсюда?
Друзья переглянулись.
– Да не то чтобы далеко, но и не совсем близко. А это вам, простите, зачем?
– Затем, что мне необходимо во что бы то ни стало попасть туда.
Сесил удивленно взглянул на Гоббса.
– Если вы не в силах помочь мне в этом, то хотя бы посоветуйте, как это лучше сделать.
Сесил растерялся, Гоббс, наоборот, оживился. Томас понял по его поведению, что Джон что-то задумал.
– Как это – не в силах помочь? Напротив, очень даже в силах. Буквально через несколько дней в нашем распоряжении будет судно, на котором мы вас непременно доставим в Лондон.
Глаза Штейлы загорелись от радости.
– Правда? Вы не разыгрываете меня?
– Как можно, сударыня! Слово джентльмена! Это дело буквально считанных дней. Вам нужно лишь запастись терпением.
– Если несколько дней… Я буду вам признательна.
– Не стоит благодарности. Только корабль, как вы понимаете, передвигается по воде, поэтому дальше Лондонского порта мы вас доставить не сможем. Впрочем, что я такое говорю? Найму извозчика, и он вас доставит… Куда?
Гоббс пытался интереса ради выведать у Штейлы ее планы на будущее, хотя они его уже мало интересовали. Ведь у него были совершенно другие, они и должны стать отныне ее планами. Он видел: Штейла совершенно не узнает его, хотя это и неудивительно. Суд, на котором он выступал свидетелем, давно в прошлом. Тем более, что внимание девушки тогда было всецело поглощено Уотом, скромной персоне Гоббса его тогда не досталось, как могла запомнить его? Был, правда, еще момент, когда граф приехал к Сиддонсам, но опять-таки все тогда вертелись возле Сленсера, кто глядел на его слуг? А уж об эпизоде у сгоревшего дома Штейлы и говорить нечего: глаза ее тогда были незрячи, полны слез.
– Вы так добры ко мне, это право неловко. Я воспользуюсь помощью. За ваш счет нужно брать извозчика туда, куда я направляюсь, это, наверное, слишком. Мне нужно в район Сити, в дом графа Сленсера.
При упоминании и этого имени Гоббса передернуло, а у Сесила от удивления отвисла челюсть.
