– Ладно, не мешайте нам с Уотом. Хоть немного тебя, дружище, в курс дела введу. Те люди, которых ты освободил с тюрьмы, все до единого прибыли на «Эльдорадо». Так что с экипажем дело стало лучше, хотя многие из них и понятия не имеют о море. На судне пригодятся, помимо парусов здесь черновой работы хватает, никто ею обделен не будет, а вот настоящие матросы нам, конечно же, нужны позарез. Мы уже подыскали двадцать опытных матросов. Крепкие, толк в нашем деле знают, проверяли. Конечно, мы старой дружбой связаны, не хотелось бы брать людей со стороны. Да что поделаешь, положение безвыходное. На одном только энтузиазме да эмоциональном подъеме и выдюжили последний переход. Едва ноги не вытянули. Хвала Господу или Нептуну, не знаю кого и благодарить, хоть бурь и штормов не было. А то и не добрались бы к родным берегам.
– Родней некуда. Весь выбор, что тюрьма да каторга.
– Точно подмечено. С радостью стремились к родной земле, стало быть, и она должна быть нам рада. Но вместо радушного приема нас того и гляди отправят за решетку, попади мы в руки властям. Или к Сэму на плантации.
– Лучше мы отправимся туда сами. Добровольное путешествие всегда приятней. С прогулкой в трюме «Барбары» его точно не сравнить.
– Не будем забегать вперед. Еще как пройдем Атлантику. Впрочем, давайте надеяться на лучшее. Ничего нас здесь не держит, так что завтра послезавтра подымаем якорь.
– Послезавтра – пятница…
– О, тогда нужно завтра постараться закончить все дела. Остались мелочи. Пока ты, Уот, с Билли по столице хаживал, мы закупили и погрузили изрядный продовольственный запас, питьевую воду. Даже Джек остался доволен. Не жалейте, говорит, золота, лишь бы в дороге я не голодал. Хватит с него диеты в трюме «Барбары», всю жизнь будет отъедаться.
Гилл совершенно не обижался на остроты, кивал головой, мол, да, я такой.
На следующий день все формальности были соблюдены, недоделки в подготовке к плаванию устранены и «Эльдорадо», подняв якорь, вышел в воды Ла-Манша и устремился в юго-западном направлении.
Прибыв в Дувр, Гоббс, Сесил и Штейла расположились в домике, где находилась цирюльня Сесила. Дел у друзей было невпроворот. Но и Штейлу нельзя оставлять одну. Такой трофей стоил не меньше, чем «Эльдорадо». Томас уже имел дело с новыми хозяевами парусника, ему проще добраться до тайны. Кто же останется со Штейлой?
Неожиданно развязка произошла сама собой. Штейла пришла в себя. Вначале она, как и следовало ожидать, долго осматривалась вокруг, пытаясь сориентироваться, сдвигала брови силясь вспомнить, что произошло и как сюда попала. Что касается последнего, то этого девушка знать не могла, а вот события в трактире, видимо, вспомнила, коль обратилась к родственникам со словами, от которых они буквально раскрыли рот:
– Благодарю вас, господа, благодарю…
Те переглянулись. Они ждали взрыва, истерики, и вдруг такие речи, нежный голосок, от которого в жилах Гоббса побежала кровь.
– Простите, сударыня. За что?
Было видно, что девушка хоть обретает память, но еще растеряна и подавлена.
– Простите, я вас не поняла.
– Я спрашиваю: за что вы нас благодарите?
Штейла потерла кончиками пальцев виски, прошла еще какая-то минута.
– За что? Я так понимаю, что это вы вырвали меня из рук этой ужасной женщины. Она хотела меня отравить, она…
И вдруг Штейла разрыдалась. Друзья переглянулись, но в следующее мгновение Гоббс все понял и уже знал, как ему поступить. Бросившись к рыдающей девушке, он наклонился к ней, привстал на одно колено, взял руки Штейлы в свои широкие ладони. Слова он старался произносить страстно, с продыханием:
– Успокойтесь, сударыня. Все будет хорошо, мы не… Я не дам вас в обиду! Уверяю вас, сударыня.
Прилив чувств был необыкновенный! Вот оно, тепло ее рук, вот она, мягкая, нежная кожа ее тела, а плечи… Неописуемо! Как жаждал он напиться из этого родника! Какое наслаждение видеть вздрагивающие от рыданий плечики, уткнувшееся в ладошки лицо! Воплощение беспомощности, незащищенности. Как преодолеть безумное желание обнять вздрагивающее тельце, прижать к себе крепко и долго-долго целовать, утешать это божественное создание. Гоббс поймал себя на мысли, что никогда еще в жизни не испытывал ничего подобного.
Понимая, что несдержанность может только напугать девушку и навредить делу, Гоббс всячески сдерживал себя, В конце концов он все же сделал какую-то непонятную неуверенную случайную попытку обнять Штейлу, его рука оказалась на ее плече. Рыдания вмиг прервались, девушка резко подняла голову и всем телом отпрянула назад. В глазах – удивление и вопрос. Гоббс нашелся сразу же:
– Простите, сударыня, мою неловкость. Я лишь хотел вас утешить. Прошу прощения.
Штейла немного успокоилась, хотя в ее поведении и появилась настороженность. Гоббс постарался загладить неловкость, вел себя безупречно.
