Но стоит ли искать оправдания и утешения? Мысль покончить с собой становилась все настойчивей, назойливей. Желание покончить со всем сразу, одним махом, было огромным. Штейла поднялась, удивилась слабости в ногах, которые не держали ее, и, шатаясь, подошла к резному, совсем не такому, как дома, окошку, взглянула вниз, где пенилась кильватерная струя. Как хотелось распахнуть створки и броситься в пенящуюся пучину. Все покончить одних махом, позор свой спрятать под огромной толщей воды, и Уот никогда не узнает о ее бесчестии. Боже! Да неужто возможно такое, что он узнает? Она готова умереть от этой мысли! Умереть от стыда и унижения перед его осуждающим взглядом. Господи! Какая несправедливость! Сколько раз у них с Уотом все логически подходило к тому, что рано или поздно должно произойти между двумя. Любовь без этого не полна. Сколь бережны не были бы чувства любящих, как бы трепетно не относились они друг к другу, но большая любовь непременно заканчивается большим порывом, слиянием двух сердец и тел. А иначе это не любовь. Такова природа жизни, таковы закон и логика бытия на этом свете.
Сколько раз они с Уотом стояли на грани, когда сделай шаг и познаешь это удивительное чувство. Как он необходим был, этот шаг, но она так и не решилась, не осмелилась. Почему? Теперь она с ужасом сознала, как была не права. Глупое ее упрямство! Ведь сама жаждала близости с Уотом. Господи, как она этого хотела! Сколько раз ночами рисовала в воображении сладостную картину, сколько раз млела от страстных порывов, представляя себя в крепких объятьях Уота, который в экстазе ласкает ее тело, упорно отыскивая на нем самые сокровенные, самые сладкие и чувственные места, обрушивая на них шквал ласк, тепла и нежности… Но где же его руки, где? Она одна в ночной тиши. Иногда ее руки заменяли ей руки Уота. Она воплощала самые смелые ее фантазии, приоткрывая завесу нового, неведомого ей раньше мира, помогали познать гамму новых, удивительных чувств. Доведя себя до сумасшествия и едва не теряя сознания от избытка эмоций, несравнимых ни с чем, что она до сих пор знала, раскинув в стороны руки, Штейла давала себе твердый зарок, что при первой же встрече пересилит непонятный и глупый стыд, сама сделает шаг навстречу, ведь любимый так долго и упорно добивается близости.
Но время шло, а все оставалось по-прежнему. Предстоящая помолвка должна была положить конец всем терзаниям. Но ночь, которая в ее ожиданиях рисовалась самой сладостной и счастливой в жизни, стала, как уже известно читателю, самой страшной и роковой, с нее и началась зловещая цепочка трагических событий.
Как она теперь жалела, что была нерешительной. Зачем берегла свое целомудрие? Для того, чтобы этот мерзавец так безжалостно все растоптал? Как она, глупая, могла лишить любимого того, что по праву принадлежало ему? И кому все в результате досталось? Этой образине? Боже! Душа разрывалась от обиды и бессилия. Как она мечтала о первой близости с мужчиной! В ее душе мечты эти возведены были едва ли не в ранг чего-то божественного. Увы, действительность распорядилась иначе, все сокровенное втоптано в грязь – с пошлостью, омерзением.
Штейла приоткрыла створки окна. Соленый морской ветер ударил ей в лицо, рассыпал волосы. Все в этой ненавистной каюте было противно, воздух казался спертым, она вот-вот задохнется в кошмаре. Свежий ветер, наполнив грудь, немного успокоил ее. Она жадно вдыхала удивительную свежесть, чувствуя, как силы возвращаются к ней. Нет, Штейла по-прежнему была подавлена, угнетена, но какие-то непонятные силы все же проснулись в ней. Отворив окошко с твердым намерением броситься в пучину морских волн и одним махом поставить точку в своей жуткой истории, Штейла медлила со своим решением. Жизнь, клокочущая за пределами этой каюты, как бы вернула ее к действительности и подсказала: нет, не все кончено. Еще сомневаясь, она все же трепетно уцепилась за эту мысль. Девушка по природе своей была жизнелюбива. В ней кипела энергия, она раньше любила улыбаться солнцу, небу, благодарила их ежечасно за синеву и ясность, за то, что ей дарована жизнь, что она может упиваться ее красотами. Кощунственно само упоминанание о смерти, не говоря уж о добровольном уходе. Да еще в таком возрасте. Впереди целая жизнь! Столько планов, сколько возможностей – и вот так взять и лишить себя всего? Если бы раньше кто-нибудь Штейле сказал, что она задумает подобное, не поверила бы. Пути Господни неисповедимы…
Спустя минуту Штейла уже твердо верила, что ни в коем случае не совершит задуманного. Она продолжала жадно глотать свежий воздух, подставляя лицо и волосы ветру, ощущая живительный приток сил. Жизнь! Как ты прекрасна! Как много предстоит сделать в будущем! Рано или поздно этот кошмар все равно кончится. Рано или поздно она все равно возвратится на Родину – она все сделает, все преодолеет для этого. Возвратиться нужно. Во что бы ни стало. Мать так нуждается в ее поддержке. Как она сейчас? А с Уотом… Уот… Милый, родной и желанный. Нет! Ради того, чтобы лишь снова увидеть его, она переживет многое.
