– Долг ты, подлец, вернул своеобразно. Благодарность за спасенную жизнь была горячей… Подожди же, Иуда, придет время расплаты! Я буду стараться выжить лишь ради того, чтобы тебе отомстить. Рано или поздно возмездие настигнет тебя: вспомни эту минуту, мои слова. Если не я сама, то есть люди, которые отомстят за меня. Уот разорвет тебя в клочья, ничтожество. Он будет по кусочку отрезать от тебя, по маленькому кусочку, – Штейла перевела дыхание. – Я обращусь к графу Сленсеру. Он всех своих людей поднимет, чтобы найти и наказать тебя, подлец.
– Сленсер? – Упоминание о нем заставило Гоббса отвлечься от своих мыслей. Непроизвольная ухмылка искривила его губы. – Вы полагаете, мисс Штейла, он заступится за вас?
Штейла открыла глаза, выпрямилась и злобно взглянула на Гоббса. Оцепенение, в котором минуту назад находилась, прошло, желваки едва заметно заиграли.
– Не сомневаюсь ни одной минуты. Он и раньше готов был сделать все, чтобы не дать волоску упасть с моей головы. А нынче, узнав, как подло со мной поступили, граф все сделает лишь бы наказать обидчика.
Гоббс ухмыльнулся. Штейла давно привыкла к его ехидным ухмылкам, но эта была необычайная. Она показалась девушке совсем не ехидной, скорее даже грустной. Ее обидчик задумался. Пауза длилась недолго. Тяжело вздохнув, Гоббс покачал головой.
– Так вы говорите, волоску не даст упасть с вашей головы? Да-а-а…
Гоббс прошелся по комнате, громко хмыкнул и уселся на одно из кресел, стоящих у стола. Лениво потянулся, хрустнул пальцами.
– Да-а-а… Волоску, значит, упасть… – Джон взглянул на Штейлу. – Ну что же, вы, мисс Штейла, поведали мне любопыт-ную тайну, связанную с моей скромной персоной, отвечу и вам тем же. Но коль уж вы любите аллегории, прибегну к ним. Так вот. Историю эту поведал один мой знакомый…
Штейла хоть и была удивлена странным поведением собеседника, однако поначалу слушала его рассказ невнимательно. Но потом вся обратилась в слух. Чем больше тот говорил, тем сильнее округлялись глаз. Чем выше приподнимал Гоббс завесу коварной тайны, тем сильнее билось ее сердце, тяжелее было дышать, страшно заболело сердце. Спазмы душили ее. Хотелось плакать, рыдать, все рвать на себе и кричать: «Нет, такого не может быть!». Ее разум отказывался что-либо соображать, душа и сознание не желали смириться с тем, что подобное вообще возможно на этом свете. Еще минуту назад ей казалось, что страшнее того, что с ней накануне произошло, не бывает. Ничего более гнусного на этом свете и быть не может. Сейчас же от каждого слова Гоббса она содрогнулась, как от ударов хлыста.
Рассказчик умолк. Он переводил дыхание после длинного и утомительного монолога, а Штейла, казалось, умерла. Она не дышала. Первой мыслью было: не слушать вовсе. Такого быть не может, этот подлец, конечно, лжет.
Но время шло, Штейла приходила в себя, начинала соображать, анализировать, вспоминать прошлое, сопоставлять его с услышанным. Чем больше она углублялась в размышления, тем сильнее убеждалась, что все – правда. Теперь многое объяснялось. Сколько ночей девушка ломала голову над вопросом: как же это все могло случиться? Как могли старики-родители лишить жизни друг друга? Как мог Уот поджечь ее дом, если это невозможно ни при каких обстоятельствах? После рассказа все стало на свои места. Но Сленсер… Какими льстивыми были его речи! Впрочем, Штейла, впервые увидев его, уже тогда учуяла неладное. Она запомнила его взгляд. Взгляд мужчины на женщину – полный желания обладать. Как она раньше не догадалась, кто причина всех ее бед. Как доверилась она этому человеку?
Гоббс поднялся.
– Ну, что же, вы со мной были откровенны, я ответил тем же. Более того. Полагаю, мои откровения намного весомей ваших, потому было бы справедливо если бы разницу вы компенсировали… гм-м…
Джон сделала несколько шагов, но тут же остановился, наткнувшись на потрясающей силы взгляд Штейлы. Зная настырность своего хозяина, Штейле стоило ожидать худшего, однако Гоббс на этот раз трезво оценил ситуацию.
– Впрочем, вы правы. Я не учел вашего состояния после моего рассказа. Да, да, конечно, ваши мысли заняты другим. Уж чего-чего, а времени у нас с вами предостаточно, так что отблагодарить меня вы еще успеете. Только не обольщайтесь порывом моей откровенности: планы мои касательно вас, мадам, не изменились. Не забывайте, что скоро, совсем скоро мы подойдем к острову, на котором процветает рабство. В обширном букете ваших похождений не достает разве что лишь этой прелести. Потому-то, надеюсь, теперь вы не будете упорствовать, обрекая себя на худшее.
Гоббс снизошел к легкому кивку головы и удалился, оставив Штейлу наедине со своим горем.
