Золотой Трон полностью

На правах духовного отца Заинуддин наставлял своего воспитанника в умении вести государственные дела. Он писал: «Тимур, – да храни его Бог, – должен помнить, что управление государством есть не что иное, как подобие управление Всевышнего. В этом управлении есть агенты, сотрудники, депутаты и стражи; каждый из них имеет свое ведомство и границы, которых никогда не преступает, и он соблюдает божественные законы. Следи беспрестанно за своими эмирами, агентами, слугами и начальниками, подчиненными тебе, чтобы каждый, не выходя из границ своей власти, был всегда готов к повиновению. Назначай для каждого класса народа справедливые границы, чтобы правота и разум господствовали в твоем государстве. Если ты пренебрежешь порядком в твоих делах и между твоими подданными, то возмущение и крамола не замедлят появиться. Ты должен каждому лицу и каждой вещи указать границы и место, какие они должны занять. Возвеличивай потомков нашего поклонения над всеми прочими подданными. Воздай им величайшее почтение, не считай расточительностью щедроты, которые ты им окажешь; тот не расточителен, кто дает во имя Бога. Твои подданные, разделенные на двенадцать классов, будут украшением и поддержкой твоего государства. Прощай…»

Тимур отложил послание. Он был благодарен Заинуддину за наставления и всегда прислушивался к словам своего учителя, но теперь он был правителем государства и, как учил его духовник, всему должен был определить свое место, а значит, свое место должен был знать и Заинуддин. Принимая советы старшего наставника, Тимур не был заинтересован в том, чтобы тот чувствовал свое влияние на него. С первых минут своего правления Тимур решил, что не допустит того, чтобы кто бы то ни было брал над ним верх. Его прежняя беспечность в делах отошла в небытие так же, как и его былая жизнь. Теперь он четко знал, что делать и как поступать. Еще в Балхе Тимур избрал себе новых советников и наместников. Желал он того или нет, но сейчас к советам Заинуддина нельзя было не прислушаться. Навести порядок в государственных делах можно было, лишь держа все под личным контролем. Чтобы защитить Самарканд от нападений, Тимур решил построить цитадель и возвести городские стены. Прежде он осуждал своих предшественников за подобные действия, теперь сам вынужден был поступать так же.

Марпата почти не бывал дома. Бесконечные указания Харун ад-Дина отнимали у него все свободное время. Марпата понимал своего господина. Эмир Харун, как и он, являлся заложником великого булгака, все сильнее разгоравшегося на землях Улуг Улуса. Побежденный Черкес-беком Урус-хан не оставил попыток завоевать Хаджи-Тархан и в скором времени, собрав огромную рать, вновь пришел в низовья Итили.

Марпата помнил тот день, когда около года назад на горизонте показалось черное полчище хорезмийцев. Его устрашающий вид заставил содрогнуться всех, кто наблюдал это шествие. И хотя Черкес-бек ожидал повторного визита Урус-хана, хотя и встретил неприятеля во всеоружии, очень скоро ему стало ясно – быстро противника не одолеть. С тех пор вот уже несколько месяцев стоял Урус-хан у стен Хаджи-Тархана. Ежедневные осады отнимали у горожан все силы. Жены боялись за мужей, матери за детей, Черкес-бек за положение города. Его низкие стены с трудом удерживали натиск противника. Настойчивость Урус-хана подкреплялась его решимостью объединить под своей рукой разрозненное и слабеющее государство джучидов.

Уже несколько дней Урус-хан не проявлял интереса к стенам Хаджи-Тархана. Разбитый неподалеку лагерь хорезмийцев, казалось, жил обычной походной жизнью. Ратники Урус-хана отдыхали. И хотя уже несколько ночей жители города спали спокойно, Черкес-бек понимал – это спокойствие обманчиво. Урус-хан не раздумывал, оставаться ему у стен сопротивляющегося города или уйти, он выжидал: выжидал, когда уставший от томительной неизвестности город сдаст позиции.