Подвластные быстрому течению да попутному ветру, тяжело груженные награбленным добром, ушкуи подошли к Нижнему. Некогда Прокопу подолгу засиживаться в каждом городе. Недосуг ушкуйникам тратить на Нижний время и непрошенными гостями селиться по избам, как это было в Костроме. От набегов новгородской вольницы нет ни спасения, ни защиты. Все об этом знают и не противятся разбойничьей воле. Без сопротивления сдался и Нижний Новгород, но милосердия от ушкуйников не дождался – разграблен был. Не вняли ушкуйники ни слезам, ни мольбам – многих в полон увели. Еле-еле на ушкуи все добро погрузили. А как уходили, пустили в каждый дом «красного петуха», да так, что заполыхал Нижний, словно сухая щепка.
– Еще один город спалили, – сетовал Петруха, глядя с борта отплывающего ушкуя на полыхающий Нижний.
– Тебе-то что? – не понимал Михей.
– А то! – не унимался Петруха. – Варвары мы, как есть варвары!
– Ну варвары, и что? – равнодушничал Михей. – А ты, когда в вольницу подавался, думал тут белошвейкой стать? Поди сходи к полоняникам, может, найдешь себе по душе какую-нибудь девку.
– Молчи, – огрызнулся Петруха. – Уйду я…
– Опять уйду, – зевнул Михей. – Ты уже уходил один раз, так реши – от бабьего хомута бегаешь, или за бабьей юбкой, – намекнул он на костромскую зазнобу друга.
Слова товарища обжигали Петрухе нутро, но оставаться в вольнице становилось ему все тягостнее.
Тяжело шли ушкуи. Из Костромы и Нижнего столько награбленного добра везли новгородцы, столько полоняников, что страшно и подумать, но как бы ни грабили ушкуйники русичей, не бесчинствовали над ними, главной целью их походов были города татарские. В мыслях держали новгородские бояре опустошающими набегами ослабить силу татар. Но орудовала вольница не в ущерб себе, душу тешила так, что содрогались татары лишь при одном упоминании об ушкуйниках.
Награбленное в Костроме и Нижнем решено было продать в Булгаре. На многочисленные рынки этого столичного города со всех концов света съезжались иноземные торговцы. Здесь кипела бурная жизнь и процветали ремесла.
О том, что Булгару грозит опасность, стало ясно, когда на горизонте показались незнакомые корабли. Такое скопище судов не было похоже на мирный торговый караван, поэтому, как только флотилия подошла ближе, в Булгаре не сомневались – в город пожаловала новгородская вольница. Длиной вереницей, не нарушая строя, двигались ушкуи нос в нос, корма в корму.
Не первый раз доводилось жителям Булгара встречать новгородских разбойников, не первый раз испытывали они на себе их непомерную жестокость и ненасытность.
Как только ушкуй Прокопа и Смолянина причалил к берегу, к нему подошли люди.
– Кто такие? – донеслось с борта.
– С миром к вам, – отвечали с берега, – дорогих гостей по чести надлежит встретить. Не соизволят ли уважаемые принять от жителей Булгара дары в честь прибытия на нашу землю?
– Пусть войдут, – скомандовал Прокоп.
Татары поднялись на борт ушкуя. Не впервой приходилось им встречаться с Прокопом и Смолянином, не впервой откупаться данью от алчных разбойников. Год назад, вот так же, невзначай подошли новгородцы к Булгару. Девяносто ушкуев насчитали тогда татары, и с каждого ушкуя не меньше тридцати разбойников сошли на булгарскую землю. В то время вот так же на борту ушкуя решилась судьба Булгара. Откупились татары. Триста рублей получили тогда от них Прокоп и Смолянин.
Надеялись татары на милость непрошеных гостей и сейчас, любезны были с главарями ушкуйников, все улыбались да славицы говорили, а потом положили перед ними увесистый кожаный мешок, полный монет.
Прокоп повел бровью, искоса глянув на татар.
– Мы всегда рады гостям, – уловил в глазах Прокопа жадные искорки татарин, – всегда готовы отдать последнее, – татарин подвинул мешок с деньгами ближе к Прокопу, – но уж и вы помилуйте нас, не бесчинствуйте в городе.
Прокоп улыбнулся в густую бороду:
– Мы ж не варвары какие. На берег сойдем мирно. Отдохнем день-другой, кое-какие товары на рынках продадим, да и уйдем по добру по здорову.
На разгрузку ушкуев ушел целый день. Еще столько же новгородцы потратили на то, чтобы выгодно сбыть на рынках Булгара награбленное в Костроме и Нижнем. Михей с Петрухой тоже в накладе не остались. Облегчили карманы, отяжелили кошелек – почти не торгуясь, выгодно продали добытое в верхних волжских городах.
Как и обещали Прокоп со Смолянином татарам, Булгар они не тронули ни грабежами, ни пожарами, ни насилием над его жителями. Да и сыты были по горло ушкуйники прежними похождениями. Несколько насадов еще стояли полные невольников.
Разбираться с полоняниками довелось Петрухе и Михею. В их обязанности входило развести живой товар по невольничьим рынкам, выгодно сбыть с рук, а вырученную сумму отдать Прокопу. Эти деньги причитались новгородским боярам и были для ушкуйников неприкосновенными.
Найти покупателей на живой товар – дело не сложное, но люди – не басурмане – свои же русские. Хоть и повинуются окрикам да угрозам, а иной раз так глянут исподлобья – оторопь берет.
