Великий булгак, который вовсю буйствовал на этих землях на протяжении вот уже многих лет, заметно ослабил мощь Улуг Улуса. О сарайском престоле мечтали многие иноземные ханы, которые вели бесконечную войну за обладание троном. При этом Хаджи-Тархан был постоянным «яблоком раздора» среди претендующих на верховную власть.
Но, несмотря на бесконечную череду одного за другим меняющихся правителей, истинная власть здесь все же принадлежала беклярибеку Мамаю.
После смерти Урус-хана этот умный и талантливый полководец нечингисидского рода прочно утвердился в Сарае и Хаджи-Тархане. Под его влиянием находилась огромная территория. Для Марпаты, который за свою жизнь в низовьях Итили перевидал на ханских престолах превеликое множество правителей, Мамай был весьма удобен. Великий темник состоял в кровном родстве с ханом Салченом, которому служил Харун ад-Дин. Имея какую-никакую помощь иноземцев, Мамай, не в ущерб себе, поддерживал Салчена на престоле Хаджи-Тархана.
В клокочущей пучине страстей бушующего булгака Марпата считал себя маленьким человеком. Волею судьбы он оказался рядом с влиятельным господином и теперь служил ему верой и правдой.
Дождь лил как из ведра. Казалось, Всевышний, разверзнув хляби небесные, обрушил свой гнев на многострадальный Хаджи-Тархан. В дверь постучали. Прислуга пошла открывать. На пороге, вымокший до нитки, стоял нарочный Харун ад-Дина. Эмир безотлагательно, невзирая на непогоду, требовал к себе своего подданного. В послании, которое посыльный вручил Марпате, Харун ад-Дин сообщал, что несколько часов назад в покоях своего дворца скончался хан Салчен.
Это печальное и неожиданное известие нисколько не удивило Марпату. В нескончаемой череде многочисленных претендентов на трон все новые и новые персоны сменяли друг друга с периодичной закономерностью. В калейдоскопе лиц, титулов и кланов терялись различия между правителями истинными и их подставными марионетками.
Наскоро собравшись, Марпата приказал подать к подъезду повозку. Непогода нещадно хлестала город тяжелыми струями дождя. До дворца Харун ад-Дина рукой подать, но идти пешком в такое ненастье значило – вымокнуть до нитки.
Глядя в решетчатое окно повозки на проплывающие мимо помрачневшие от вселенского потопа здания, Марпата думал о своем господине. Хотя отношения эмира с ханом Салченом складывались благополучно, все же говорить о той душевной взаимосвязи, которая присутствовала между Харун ад-Дином и Черкес-беком, не приходилось. Кончина Салчена не была, да и не могла быть для Харун ад-Дина столь же невосполнимой утратой, какой была для него смерть бывшего походного эмира хана Бердибека.
Марпата знал, что потомка клана Киятов – хана Салчена оплакивали совсем другие люди. Беклярибек Мамай – представитель этого же рода, поддерживал хана Салчена во многом. Ни для кого в Улуг Улусе не было тайной, что только благодаря помощи Мамая Салчен дважды сохранял за собой титул правителя Хаджи-Тархана. Но этот союз был для Салчена и Мамая обоюдополезен. Дополняя друг друга, два этих человека держали город в своей власти. Теперь, как подсказывала Марпате логика событий, беклярибек вынужден был искать нового ставленника.
Все чаще и чаще с востока приходили тревожные вести, что хан Тохтамыш, завоевав, по сути дела, восточные и западные земли Улуг Улуса, устремил свой взор на низовья Итили.
Стремительный взлет Тохтамыша, его всевозрастающая популярность настораживали Мамая. Союз Тохтамыша с его сильным покровителем – правителем Самарканда, был для беклярибека весьма опасен. Слава о Тимуре как о талантливом и дальновидном полководце давно разлетелась далеко за пределы Мавераннахра. Поставленную однажды цель Железный хромец достигал во что бы то ни стало, а значит, поход Тохтамыша в низовья Итили оставался лишь вопросом времени.
Небольшая крытая арба, запряженная парой каурых лошадей, натужно скрипя всем корпусом, мерила колесами раскинувшуюся от горизонта до горизонта Великую Степь. Вольный ветер, беспрепятственно гулявший по бескрайним степным просторам, трепал кожаную попону сплетенного из виноградных прутьев каркаса, который скрывал от лишних глаз и непогоды путника, преодолевающего неблизкое расстояние от Хаджи-Тархана до Кафы. Глядя сквозь небольшое решетчатое оконце на проплывающий мимо пейзаж, Мамай размышлял о предстоящей встрече с беком Джаркасом, которого он поставил вместо себя правителем Кирама. Джаркас всегда приходил на выручку Мамаю, и сейчас Великий темник надеялся найти у него поддержку.
К вечеру переправились через пролив. Переход немного утомил Мамая, и он решил заночевать в ближайшей гавани. Вместе с погонщиком, который правил его арбой, Мамай принялся искать ночлег. Почти у самого берега путники увидели церковь. Невысокая, из белого камня, церковь скорее настораживала Мамая, чем располагала войти в нее. Однако солнце уже почти опустилось за горизонт и времени на поиски чего-то более подходящего уже не оставалось.
