Тяжелая резная дверь скрипнула, и путники вошли в душное полутемное помещение. Мамая окутал тонкий аромат александрийского ладана. В глубине церкви на стене беклярибек разглядел изображение арабского воина с чалмой на голове. Воин был опоясан мечом, а в руке держал копье. Казалось, образ воина, подсвеченный еле уловимым пламенем лампады, вот-вот оживет и сойдет со стены своим живым воплощением.
Мамай разглядывал лик, не мешая тишине властвовать над пространством церкви. Неожиданно он услышал сзади себя отчетливые размеренные шаги. Гулким эхом шаги разносились по всему пространству церкви и умолкали, растворяясь где-то под ее сводом. Мамай повернул голову. Чуть поодаль него стоял монах в сером облачении.
– Это пророк Али, – пояснил монах, давая понять, что приветствует вошедших. – Вы ищите ночлег? Заночуйте здесь, и Всевышний не оставит вас в трудную минуту.
Мамаю не спалось. Здесь он был в безопасности, но таким ли прочным оставалось его истинное положение? Столкновение с Тохтамышем было неизбежно. Поддерживаемый правителем Мавераннахра Тимурбеком, Тохтамыш имел большое, хорошо вооруженное войско и постоянно увеличивающееся число сторонников – умных и талантливых полководцев свиты Урус-хана. Мамай не мог похвастаться ни такой многочисленной ратью, ни таким количеством единомышленников. Самое успешное, что он мог предпринять, – это сколотить свое войско из числа наемников. Его союз с генуэзцами был непрочен и ненадежен, но Мамай надеялся, что все же сможет получить от итальянских поселенцев необходимую ему поддержку.
Итальянцы, среди которых были и венецианцы, и тосканцы, и генуэзцы, и флорентийцы, поселились на землях Кирама вскоре после смерти хана Бату. Заключив с вождями местных племен мирный договор, они начали вести здесь выгодную торговлю. Однако, осев среди местных жителей, итальянские поселенцы не были абсолютно свободными. Как и многие, они платили дань ханскому тудуну. И только генуэзцы Кафы имели здесь свое консульское представительство.
На рассвете Мамай вновь продолжил свое путешествие. Преодолев два дня пути, он добрался до Кафы. Его встретил непривычный слуху заливистый звон колоколов христианских храмов, которых здесь было в изобилии.
Кафа, через которую Мамай держал путь в Солхат, тянулась вдоль морского побережья, насколько хватало взора. Проезжая гавань, Мамай насчитал здесь около двух сотен больших и малых судов, среди которых на приколе стояли военные и торговые корабли. Сюда, на прекрасные кафийские базары, со всего света съезжались негоцианты. Именно здесь генуэзцы вели успешную и процветающую торговлю.
Миновав Кафу, арба беклярибека Мамая выехала на пыльную каменистую дорогу. До летней резиденции Джаркаса было менее фарсаха пути, так что Мамай рассчитывал добраться до конечной цели своего путешествия еще до захода солнца.
Жилище Джаркаса с видом на море стояло особняком от городских кварталов Солхата. Разместившись на небольшом плоскогорье, дворец зихского князя утопал в листве дворцового сада. Чтобы сотворить этот зеленый оазис, где цвели миндаль, яблони и груши, а воздух благоухал ароматом желтых акаций, Джаркас приложил немало усилий. Тощие степные почвы Кафы могли дать живительную силу лишь полыни, ковылям да корявым карагачам. Сейчас взору Мамая предстал удивительный по красоте пейзаж.
Миновав длинную, идущую на подъем аллею из катальп и шиповника, арба остановилась у парадного входа, который венчала крутая мраморная лестница, ведущая в жилище наместного правителя этих земель.
Джаркас-бек принял своего властителя со всеми подобающими почестями. Понимая, что Мамая привело к нему весьма важное и безотлагательное дело, после церемониального угощения и славиц, Джаркас пригласил беклярибека в маленькую, обитую войлоком и бледно-голубым шелком комнату.
– Здесь нас никто не услышит, – принялся заправлять кальян Джаркас.
Мамай устроился на большом и полукруглом ложе, в груде удобных подушек и валиков.
– Мне нужна твоя помощь, – Мамай затянулся ароматной курительной смесью. – Тохтамыш собирается походом на мои земли. В его распоряжении большая сильная армия. Сам Тохтамыш не представляет серьезной опасности, но его поддерживает Тимур – правитель Мавераннахра. Я собрал наемное войско, но людей нужно содержать, им нужно платить. Я не располагаю такими средствами.
– Я готов тебе помочь, мой повелитель, – наместник Солхата всегда был сторонником Мамая, и в трудную минуту всегда приходил ему на выручку. – Не лишним будет обратиться в Солдайское консульство, эта колония имеет неплохой доход от торговли на наших землях.
Уж к полудню следующего дня Мамай и Джаркас прибыли в Кафу. Узкой полосой вдоль южного побережья Румского моря тянулась Кампанья – одно из генуэзских владений Кафы. Здесь и находилось Солдайское консульство. За пределами консульства на полуострове селилось много других итальянских кланов, которые вступали друг с другом в бесконечные конфликты. Однако влияние Генуи было столь велико, что генуэзцы господствовали тут почти безраздельно.
