Переговоры с генуэзцами затянулись. Джаркас был уверен, что ему не составит большого труда заручиться военной поддержкой вассальных колоний. Однако итальянцы не спешили простирать объятия татарам.
– Если поход Тохтамыша увенчается успехом, а в этом сомневаться почти не приходится, – пытался урезонить генуэзцев Джаркас, – нам всем грозит опасность. Нам необходима как финансовая поддержка, так и помощь в живой силе.
В воздухе повисла долгая утомительная пауза. Судя по тому, как генуэзцы переглядывались между собой, по их многозначительному молчанию Мамай понял, – надежда, которую он возлагал на эти вассальные племена, таяла с каждым мгновением. После некоторого молчания генуэзцы попросили у Джаркаса дать им время на размышление. Наутро они вновь встретились с татарами.
– Мы готовы оказать вам помощь, – обнадеживающе начали разговор генуэзцы, – но мы просим и вас пойти на встречные условия. Нам необходимы концессии для добычи мехов и торговли на севере Руси, а точнее, в Великом Устюге.
Мамай все еще надеялся на помощь генуэзцев, хотя условия были для него не вполне приемлемы.
– Хорошо, – согласился беклярибек, – я добьюсь от Москвы такого договора. Но мне необходима помощь и в живой силе.
Воздух вновь наполнился тишиной. Вопрос беклярибека генуэзцы оставили без ответа. Джаркас негодовал. Он старался держать себя в руках, но даже не очень наблюдательному человеку было заметно, как его лоб покрыла крупная испарина, а желваки на скулах заходили ходуном.
– Я настаиваю на немедленном сборе войска, – как можно выдержаннее приказал своим вассалам Джаркас, и снова генуэзцы проигнорировали требования солхатского наместника невозмутимым молчанием.
Некогда Мамай держал в беспрекословном повиновении многие подвластные ему племена. Времена изменились, и теперь беклярибеку приходилось надеяться на собственные силы. Намерения Тохтамыша завоевать Алтун Тахэт [48] заставляли Мамая искать поддержку у иноземцев. Он еще надеялся на вассальные русские княжества, которые должны были поддерживать своего властителя, но с каждым годом Русь становилась все сильнее, и отношения с татарскими правителями были далеко не те, что во времена Чингисхана.
Сейчас нечингисид Мамай всеми силами старался удержать свое влияние, но за Тохтамышем стояла сильная фигура Тимура, и это очень сильно беспокоило Мамая.
Смерть Салчена заставила Харун ад-Дина задуматься и о своем месте под солнцем. Никогда прежде эмир не допускал мысли вступить в борьбу за верховную власть. Так уж повелось издавна, отношения его отца, Мухаммад ад-Дина, с ханом Бердибеком и Хаджи-Черкесом были построены на доверии и взаимной поддержке. С отцовским воспитанием, живя на татарской земле, он впитал в себя старые устои времен Чингисхана. Долг чести не позволял Харун ад-Дину предать и хана Салчена. Сейчас мысль о возможной борьбе время от времени закрадывалась в сердце Харун ад-Дина, но он понимал, что для этого необходима поддержка и сильное окружение. Пока он не имел ни того, ни другого. К тому же Харун ад-Дин явно проигрывал таким титанам, как хан Тохтамыш и беклярибек Мамай. Первый держал в руках владения Урус-хана – земли Чагатайского Улуса, и, чтобы стать единодержавным правителем империи Джучидов, ему оставалось овладеть Золотым троном Сарая. Второй контролировал все земли низовий Итили и прибрежные пространства Румского моря.
Больше десяти лет на престоле Сарая сидел ставленник Мамая – внук хана Узбека Гияс ад-Дин Мухаммед Буляк. Теперь, после смерти хана Салчена, беклярибек посадил его и на трон Хаджи-Тархана. Этот умный и отважный потомок хана Бату давно имел заслуженное признание среди влиятельной знати. Его уважали не только в Улуг Улусе, но и на Руси. Еще десять лет назад Мухаммеду Буляку присягали Михаил Тверской и Дмитрий Московский. Именно такая фигура и нужна была нечингизиду Мамаю, чтобы прочно держать в руках власть.
Харун ад-Дин, как и все, привыкший жить в бесконечных раздорах и конфликтах, нередко вспоминал свои юные годы, когда все в этом государстве было устойчивым и прочным. Несмотря на распри, беспрестанно льющуюся кровь и раздираемый на куски престол, как и всем в Державе Джучидов, Харун ад-Дину казалось, что смутное время, затянувшееся так надолго, все равно пройдет, что вся эта братоубийственная война когда-нибудь обязательно закончится и на землях Улуг Улуса воцарится покой и справедливость.
Если бы не смута, никогда бы не удержал Мамай верховную власть. Не чингисид, любыми путями добивался он поставленных целей, вступая в сговор с иноземцами, повелевая действиями русских князей, сплетая интриги против законных потомков рода Чингисхана.
Сейчас Мамай правил от имени Мухаммеда Буляка. Ставленник беклярибека видел нечистоплотность своего верховного властителя и не раз открыто выражал недовольство его действиями. На стороне Мухаммед Буляка стояли многочисленные султаны и эмиры. Разделял мнение правителя Хаджи-Тархана и Харун ад-Дин.
