Утро собрало под сводами главной городской мечети изрядное количество народа. Время шахады [49] закончилось, и мусульмане, вознеся молитвы Аллаху, теперь искали общения друг с другом. Почтенные старцы и совсем юные магометане, султаны и сейиды, эмиры и шейхи, кто маленькими группками, кто солидными собраниями обсуждали последнюю новость минувшего дня: убит Мухаммед Буляк, и смерть он принял от своего главного покровителя – беклярибека Мамая.
Под сводами мечети витал дух негодования. Кто тихо – полушепотом, кто возмущенно, почти не сдерживая эмоций, почтенные мусульмане выражали свое недовольство случившимся. Мухаммед Буляк находился на троне Хаджи-Тархана совсем немного времени, но и он стал жертвой интриг Могучего темника.
Эмир Харун ад-Дин вместе с несколькими, с такими же, как и он, эмирами и шейхом Элчи ад-Дином расположились в дальнем углу мечети. Их беседа, как, впрочем, и все разговоры в храме Аллаха, сегодня сводились к убийству Мухаммед Буляка. И чем дольше люди сокрушались о гибели этого уважаемого всеми чингисида, тем больше росло недовольство беклярибеком Мамаем.
– Аллах всевидящ, – вознес к небу руки шейх Элчи, – терпение Всевышнего не безгранично. Рано или поздно кара небесная постигнет Мамая. Его руки в крови чингисида, и он должен получить заслуженное возмездие.
– Как могло случиться, что священная Яса Чингисхана больше не действует в государстве чингисидов? Ведь Яса запрещает под страхом смерти провозглашать кого-нибудь императором, если он не был предварительно избран князьями, ханами и другими знатными вельможами на общем курултае! Кто избирал Мамая? По какому праву недостойный называться ханом держит в руках все удила власти?!
Утро плавно перетекало в полдень, но люди, удрученные гибелью Мухаммед Буляка и возмущенные поступком беклярибека, все еще не покидали стен мечети. По которому кругу текли их разговоры, но чем дольше размышляли они о случившемся, чем сильнее сокрушались о потере храброго и умного предводителя, тем более шатким становилось положение Мамая.
Успехи Тохтамыша искренне радовали Тимура, и, хотя во многом это были его заслуги, он намеренно приписывал их своему ставленнику. Территории, которые так нужны были Тохтамышу, интересовали Амира Тимура лишь косвенно. Все его внимание было направлено на Мавераннахр. Долгие годы Железный хромец укреплял могущество своей державы, постепенно присоединяя к ней все новые и новые земли. Мощь его государства, основанного на законах шариата, росла с каждым днем. В отличие от Улуг Улуса, который в борьбе за власть раздирали на части многочисленные султаны и эмиры, в державе Тимура все стремились к объединению.
Главное, чего Тимур хотел для своей страны, – это спокойствия и благоденствия. В случае завоевания Тохтамышем Улуг Улуса Тимур получал безопасность для своих северных границ. Железный хромец был крайне заинтересован, чтобы его ставленник сел на престол Сарая, поэтому, не считаясь ни с чем, Тимур вновь обеспечил своего подопечного всем необходимым.
В распоряжение Тохтамыша Тимур вверил огромное сильное войско и конницу из племенных породистых коней. Хорошо обученные лучники, сложные луки которых на тысячу шагов легко поражали цель, в ближнем бою виртуозно владели арканами и крючьями. Рядом с Тохтамышем Тимур поставил лучших полководцев, способных быстро выправить любую неблагоприятную ситуацию. Все это огромное полчище теперь двигалось в направлении Сарая.
Чингисид, законный претендент на верховную власть Улуг Улуса, шел, чтобы в бою с незаконным владетелем престола оспорить и утвердить свое право на Золотой трон.
Южная весна уже близилась к той поре, когда солнце, припекая землю, превращало зеленую от молодой и сочной травы степь в выжженную пустыню. Ранняя жара не щадила ни животных, ни людей. Всадники спешились с коней и наравне с пехотой, облаченные в доспехи, с луками и мечами, грузно мерили шагами пройденный путь.
Впереди проглядывала серебристая, мерцающая на солнце, словно рыбья чешуя, гладь воды. Тохтамыш объявил привал. Сильное течение Итили, еще не вошедшей после раннего половодья в свое русло, заставляло реку бурно нести свои воды к Кользумскому [50] морю. У затопленных берегов течение становилось не столь стремительным. Здесь можно было не спеша искупать коней и набраться сил перед предстоящим сражением.
Тохтамыш тоже решил омыть с себя пот длительного перехода. Ледяная, еще не прогретая солнцем вода, напитанная талыми снегами верховьев реки, обжигала, заставляя молодую горячую кровь чингисида еще стремительней струиться по жилам. Тохтамыш, наслаждаясь речной прохладой, жадно пил из ладоней вкусную холодную воду. Это был последний привал его войска перед решающей битвой. Там, на линии горизонта, еле видимыми силуэтами, словно мираж, виднелся Сарай ал-Джедид.
