Гибель Мухаммеда Буляка заставила Харун ад-Дина пересмотреть свое отношение к Мамаю. До сей поры он не исключал того, что сможет служить у Великого Темника, но последние события поселили в душе эмира неприятные чувства. В его глазах беклярибек потерял всякий авторитет.
Прошло совсем немного времени, и Мамай уже нашел замену своему, казалось, незаменимому ставленнику. Совсем скоро на верховный престол должен был взойти молодой эмир Тулук-бек.
От суеты последних дней Харун ад-Дин очень устал. Ему хотелось тишины и уединения. Приказав прислуге сварить ему крепкий кофе и никого к нему не допускать, эмир закрылся в своем рабочем кабинете. Здесь, в небольшой комнате его личных апартаментов находилась богатая библиотека. Многие рукописи достались эмиру еще от отца. В его коллекции были работы астронома Кутб ад-Дина, математика Убейда Тебризи, историка Рашид ад-Дина. Имея пристрастие к чтению, эмир постоянно пополнял эту кладовую знаний произведениями современных авторов. Его собрание включало в себя опусы ученых и поэтов, которые, каждый по-своему, описывали движения светил по небосводу, вращение земли вокруг солнца и шарообразность планеты. Пытливый ум Харун ад-Дина заставлял его брать в руки творения Низами, Хорезми. Сейчас эмир держал в руках поэму «Мухаббат-нама». Хорезми написал ее около тридцати лет назад, но и сейчас она была очень востребована в Улуг Улусе. Ее читали эмиры и шейхи, багадуры и нойоны. Построенная на вопросах и ответах, поэма прославляла простые человеческие ценности: любовь, преданность, справедливость.
Читая поэму, Харун ад-Дину было о чем задуматься. Как не хватало сейчас в его стране этих качеств. Подданные, забыв долг чести, предавали своих повелителей, повелители, поправ справедливость, ступая по головам соотечественников, всеми путями стремились взойти на вершину власти. Вопреки канонам и устоям, в государстве Темучина все чаще правили люди иной крови. Все это заставляло Харун ад-Дина переживать за будущее его государства. Разодранное руками бесчисленных эмиров на сотни улусов, его уже нельзя было считать единым целым.
Как ни стремился сегодня Харун ад-Дин к одиночеству, его покой нарушил настойчивый стук в дверь.
– Мой повелитель, – извинялся за вторжение слуга эмира, – господин Марпата безотлагательно требует вашей аудиенции.
Марпата вошел, нет, ворвался в апартаменты Харун ад-Дина, и от покоя эмира не осталось следа. Казалось, взволнованность его подданного проникла во все уголки маленькой комнаты и теперь неприятно холодила душу.
– Мой господин, – склонился в легком поклоне Марпата, – безрадостная весть пришла из Сарая. Сарай ал-Джедид взят ханом Тохтамышем. Не нужно обладать большой прозорливостью, чтобы сказать, что следующими будут Сарай ал-Махруса и Хаджи-Тархан!
Харун ад-Дин вскинул на подданного взгляд и задумался. Молчание эмира показалось Марпате бесконечно долгим.
– Выпей со мной кофе. – Эмир предложил подданному сесть. – В горячности да волнении мало толку, но стоит только немного поразмыслить, и победа Тохтамыша перестанет казаться столь страшной. Хан Тохтамыш прямой потомок Чингисхана, и если он завоюет Алтун Тахэт, то, возможно, смуте в государстве чингисидов скоро придет конец.
– Когда говоришь что-либо, говори осторожно, – словами поэта Низами предостерег своего господина Марпата, – всякая речь хороша в меру.
– Похвально, Марпата, – улыбнулся Харун ад-Дин, – ты отлично разбираешься в поэзии. Если мне не изменяет память, это поэма Низами «Хисроу и Ширин». А поучительные пословицы, которыми сейчас ты преподал мне урок осмотрительности, вставил в нее при переводе почтенный Кутып. Что же касается победы Тохтамыша в Сарае ал-Джедиде… Подобным образом думаю не только я. Все уважаемые багадуры придерживаются того же мнения. Нечингисиду Мамаю, который почти уже потерял авторитет в глазах вельмож и влиятельной знати, давно пора уступить трон более достойному претенденту.
Марпата был откровенно удивлен. Логика вещей побуждала его согласиться со своим господином, но реалии пока не укладывались в его голове. Он знал лишь одно – Хаджи-Тархан опять стоял на пороге новых потрясений.
Рать Тохтамыша приближалась к городу. Низкие стены Хаджи-Тархана были уже хорошо различимы на фоне опаленной жарким солнцем степи, которую разрезала надвое глубокая и полноводная Итиль. Стены города, сползая по берегу к самой воде, не оставляли неприятелю ни единого шанса проникнуть за их пределы, однако решимость Тохтамыша, подкрепленная поддержкой и мудростью Тимура, диктовали совсем иную расстановку сил.
До Хаджи-Тархана оставались считанные сотни шагов. Многотысячное войско Тохтамыша наползало на город огромной предгрозовой тучей. Словно всполохи молнии, то тут, то там мерцали на солнце тяжелые доспехи, до кончиков человеческих волос и лошадиных грив защищавшие людей и животных от неприятельского удара. Словно сросшиеся друг с другом в единое целое воины и их боевые кони, словно кентавры, – продолжением себя в их руках тугие луки и стрелы.
