– Ну что ты, Матреша? – успокаивал ее Петруха. – Ничего со мной не случится. Не впервой. Вон, какую рать собирает Дмитрий! Огромную армию русичей, созванных со всех русских княжеств, поведет он на татар. В таком большом войске татарам нелегко будет со мной совладать. Да и Михей рядом будет. Сама знаешь, сколько лет мы с ним вместе побродяжничали. Нам с ним никакие татары не страшны.
Тем временем в Москву со всех сторон съезжались люди, призванные Дмитрием Московским под свою волю. С утра до вечера нескончаемой чередой шли пешие и конные, богатые и бедные, знатные и безродные. Издалека был слышен звон кольчуг, видны отливающие на солнце тяжелые мечи и шлемы. Лучники несли ратные луки и колчаны со стрелами. Богатые восседали на боевых конях, те, кто победнее, шли пешим ходом, неся за плечами палицы, топоры и копья. Почти со всех русских княжеств стекались в Москву вооруженные до зубов ратники, чтобы встать под боевые знамена Дмитрия Московского.
Трудно далось великому князю объединение в неделимый кулак разобщенных, вечно враждующих между собой русских княжеств, но его сторону приняли Владимирская Русь, Псковское, Брянское и многие-многие русские княжества.
Петруха с Михеем тоже готовились к Великому походу. Хоть и не были они знатного рода-племени, да и кровь в их жилах текла крестьянская, но боевой сноровке в ушкуйниках обучились не хуже родовитых князей: и в седле держались крепко, и стрелы их не знали промаха.
Каждый день до поздней ночи готовились Михей и Петруха к походу. Проверяли боевые доспехи, готовили луки, затачивали стрелы. Скоро, совсем скоро они должны были стать частью большого двадцатипятитысячного московского войска. Со дня на день мощь русских княжеств должна была объединить свои силы. Князь Дмитрий Московский объявил смотр русской рати. Еще тридцать тысяч ратников из других княжеств спешили к условленному месту сбора.
На душе у Параскевы было неспокойно. Который день сердце ее терзалось от непонятной тоски. Недавняя весть о том, что хан Тохтамыш призывает под свою руку всех эмиров и султанов Улуг Улуса, далась ей куда легче, нежели известие о его предстоящей битве с беклярибеком Мамаем. Параскева никак не могла понять, что же так растревожило ей душу. Не впервой было ей провожать в поход Харитона, и хоть всякий раз сердце матери нестерпимо болело за сына, не было в ее переживаниях того непонятного уныния, которое испытывала она сейчас. Это пугало ее. Параскева старалась гнать от себя навязчивые мысли, но неприятное предчувствие вновь овладевало женщиной. Почему-то сейчас память уводила ее на Русь, в те давно ушедшие времена, где она была еще очень молода, где была еще жива бабка Аглая, а совсем маленькие Харитон и Михей, сверкая пятками, бегали по Загородью. Как давно это было!
Харун ад-Дин дни напролет занимался подготовкой к предстоящему походу. Хаджитарханская рать вместе с боевыми силами других городов Нижнего Итилья в скором времени должна была слиться в единое многотысячное войско Тохтамыша. Эмиры и султаны, научившиеся сидеть в седле прежде, чем ходить по земле, а владеть луком и стрелами лучше, чем мечом и саблей, теперь пополнили конницу хана. Харун ад-Дин потратил немало времени, прежде чем подобрал тех, кто отвечал необходимым требованиям Тохтамыша. Всадник должен был хорошо сражаться лицом к лицу с противником, но убегая от него, – драться еще лучше, чтобы в самый решительный момент лишить врага бдительности и нанести ему непоправимый урон. Задача была трудная, но выполнимая. Из множества отличных стрелков надлежало отобрать лучших. То же касалось и конницы, которая должна была нанести Мамаю решительный удар.
Чтобы застать Мамая врасплох, решено было совместить начало битвы с походом беклярибека на Москву – русская рать должна была принять на себя первый удар.
Именно на плечи Харун ад-Дина легла обязанность подготовить и послать отряд в помощь московскому князю. Посольства Тохтамыша в сопровождении конных отрядов уже давно находились в Москве.
По приказу Харун ад-Дина Марпата занимался формированием конницы из крещеных татар – эти конники должны были пополнить войско Дмитрия Московского. Их доспехи и луки были уже в полной боевой готовности, а резвые скакуны лишь ждали, когда хозяева занесут в стремена ноги.
