Михей не обращал на него внимания. Он лежал, закинув руки за голову, и всматривался в бездонную глубину ночного звездного неба. От монотонного перемигивания небесных обитательниц веки его отяжелели, и Михеем овладел сон. Привыкший спать чутко, он слышал над ухом неугомонное бормотание Петрухи, но его сознание растворилось где-то далеко, в других реалиях бытия. Михей видел себя на поле брани. Налево и направо орудуя обоюдоострым мечом, он без устали одну за другой рубил татарские головы. Ему виделось, что он парил над землей, а земля была усеяна несметным множеством поверженных тел…
В эту ночь Харун ад-Дину не спалось. Эмира одолевали беспокойные думы. Он никак не мог понять, что же тревожило его. В исходе битвы он не сомневался. Точный расчет сражения не давал Мамаю ни единого шанса. Если передовым полкам удастся заманить беклярибека на нужное направление – это уже станет половиной победы. Конница, в которую входили они с Марпатой, состояла из верховной знати Улуг Улуса, с кровью отцов впитавшей в себя умение держаться в седле и владеть оружием. Сейчас все они, расположившись в старой непроглядной дубраве, сидели небольшими группами и размышляли о предстоящей битве.
Ночь раскинула над землей звездный палантин тьмы, оградив ратников от лишних и ненужных взглядов. Воздух, немного остывший после теплого осеннего дня, стоял недвижно, словно завороженный таинственностью ночного неба. Затаив дыхание, природа молчала, словно чувствовала близкую неминуемую грозу.
Обильные осенние росы, щедро окропившие ночью сочную зелень травы, к утру расстелились над землей густым непроглядным туманом. Две огромные вражьи рати, разделенные бескрайним холмистым полем, ожидали часа, когда Всевышний, развеяв молочную непроглядь стелющихся по земле облаков, позволил бы ратникам сойтись в жестокой битве.
Доверив молодому и умному Тулук-беку вести за собой полки, Мамай вместе с тремя своими лучшими советниками обосновался на большом высоком холме, откуда на несколько верст окрест просматривалась вся обширная территория предстоящей баталии.
Войска Мамая, расположившись в строгом боевом порядке, стояли почти у самого края поля. В центре уже готовая к бою наемная пехота, как и все, окутанная густым туманом, ждала команды к началу битвы. С обоих флангов, в ожидании сражения, била копытами хорошо обученная конница. Беклярибек все хорошо рассчитал. Жалеть наемников ему было незачем, а потому, выдвинув вперед пятнадцатитысячную пехоту, он рассчитывал лобовым ударом завязать сражение и обнаружить слабые места в рядах противника. Левый конный фланг должен был сокрушить боевые порядки московских полков, а правая конница – завершить разгром противника.
Призывные трубы в руках трубачей, устремившись к небу, в напряженном молчании ждали команды вострубить о начале битвы. От густого тумана и безветрия знамена беклярибека проволгли и свисали к земле беспомощными полотнами.
На противоположном краю поля, в таком же мутном пространстве утреннего тумана, в могучем противостоянии предстала рать Дмитрия Московского. Каждый воевода, каждый полководец, точно зная свое предназначение, расположил вверенные ему полки в строгом соответствии с планом баталии, каждый ратник, став неотъемлемой частью выстроенных шеренг, в напряжении ожидал команды к бою.
В этом судьбоносном сражении титанов у Дмитрия Московского и его войска была своя, особая миссия. От того, как пойдет оно с самого начала, напрямую зависел и его исход. Оттого-то черные знамена с ликом Спасителя и замерли в ожидании свежего ветра, который развеял бы туман, позволив обеим сторонам лицезреть врага воочию.
Войска стояли в предписанном им боевом порядке. В самом центре того порядка московские полки, а в самой гуще этих полков, в одежде простолюдина – князь Дмитрий Московский.
Несколько утренних часов сохранялось безветрие, лишь ближе к полудню подул северик. Туман постепенно развеялся, обнажив взору два выстроенных в противостоянии войска. Только теперь с высоты Красного Холма увидел Мамай, как мало поле брани для его многочисленной рати, как тесно оно для того, чтобы сойтись на нем в бою с врагом. Но тронулись полки, и тяжело потекли навстречу недруг недругу два войска. Все короче расстояние между дружинами, все слышимее звон кольчуг и копий. Всего несколько сот шагов отделяют неприятельские рати. Едва мера между дружинами достигла расстояния пущенной стрелы, оба войска встали. Усилившийся ветер, окончательно рассеяв утренний туман, безжалостно трепал знамена.
От каждой рати почти одновременно отделились и двинулись навстречу два всадника. Струящиеся, хорошо вычесанные гривы их породистых рысаков развевались на легком осеннем ветру, словно степные ковыли. Держась в седлах с княжеским достоинством, богатыри приблизились недруг к недругу на расстояние вытянутых копий. Через мгновение, положив начало битве, они должны были сойтись один на один в равном поединке. Кто были эти всадники? Ясно было лишь одно: ни Мамай, ни его противники не желали жертвовать одним из своих полководцев.
