Копья в руках всадников ожили и устремились навстречу сопернику. Противясь жестокой схватке, кони под богатырями встали на дыбы. Их протяжное ржание совпало с едва уловимым мигом, когда острия копий почти единовременно, преодолев сопротивление боевых доспехов, пронзили сильные богатырские тела. Схватка была недолгой и равной настолько, что, не успев почувствовать боли, оба богатыря рухнули на землю замертво.
Дружины дрогнули. Несметная мамаева пехота двинулась на передовые полки Дмитрия Московского. Поле брани, раскинувшееся вдаль и вширь между двумя реками, не могло вместить всех конных и пеших ратников.
Ливень мамаевых стрел, непроглядной лавиной обрушившийся на противника, вмиг проредил русские полки. Пехота, в которой находились Михей и Петруха, оказалась беспомощна перед стремительным натиском степняков. В едином месиве слились потоки жгучих смертоносных стрел, поверженные наземь пехотинцы, трущиеся крупами кони, бьющиеся в жаркой схватке всадники. Запах пота, запах плоти и крови гигантским облаком воспарили над полем брани. Жарко бьющимся даже усиливающийся осенний ветер не приносит желанного облегчения.
В горле у Петрухи пересохло. Который час вместе с товарищами бьется с мамаевым полчищем. Не бережет себя в бою, напротив, вкус брани все сильнее заманивает Петруху, но видно Бог бережет ратника, стрелы его минуют. Мельком подумал Петруха о Михее, но где там, в таком клокочущем вареве быть рядом? Коли живы останутся, потом отыщутся. Наравне со своими ратниками бьется и Дмитрий Московский. Несмотря на натиск противника, ему и его полкам необходимо повести бой так, чтобы выманить войско беклярибека на нужное направление.
Сумятица и теснота сделали свое дело. Ровные и плотные ряды Мамая потеряли строй. Однако это не мешало его воинам беспощадно рубить русские полки. С детства обученные лишь военному ремеслу, почувствовав добычу, ратники беклярибека жаждали крови. Теперь ничто не могло их остановить.
Жаркая сеча смешала воедино и пеших, и конных. Петруха громил степняков налево и направо. Видя перед собой лишь силуэты таких же, как и он, ратников, в горячем пылу Петруха занес над кем-то палицу, но неожиданно вздрогнул, осел и, ничего не успев понять, повалился наземь. С высоты чьего-то конского седла в его спину вонзилось тяжелое острое копье. Последнее, что ощутил Петруха, был хруст его ломающихся костей и глухой звук разрываемой на части плоти…
Седьмой час вместе с простолюдинами бился с мамаевской ратью и Дмитрий Московский. Не одна татарская стрела зацепила доспехи князя, но он, не обращая внимания на ранения, оставался в боевом строю.
Чья-то увесистая палица тяжело опустилась на шею князя. Сквозь глазницы боевого шлема и поплывшие перед глазами темные круги Дмитрий увидел перед собой могучего татарина в тяжелых ратных доспехах и отливающем на солнце шишаке. Татарин вновь занес над ним палицу. Недюжинной силы удар свалил Дмитрия с коня…
Русские ратники несли невосполнимые потери. На поле сечи их оставалось все меньше. Мамаевы степняки вошли в раж. Они уже не разбирали ни путей, ни дорог. Вкус крови, ощущение легкой победы туманили рассудок.
С высокого холма поле битвы просматривалось, как на ладони. Беклярибек скрестил на груди руки и наблюдал за тем, как его воины нещадно громили русскую рать. Мамай был удовлетворен. Численность его войска во много крат превышала количество ратных сил врага. Половина русских полков была уже разбита. И не предвиделось никого, кто мог бы прийти им на выручку. Мамай предвкушал победу. Он не ошибся в Тулук-беке. Молодой полководец оправдал его доверие. Враг был почти разбит.
Поле боя стонало голосами раненых бранников. Ржали кони. Груды поверженных тел препятствовали тем, кто еще мог держать в руках оружие. Михей, не чувствуя усталости, рубил мамаевых татар налево и направо. Сейчас он не просто дрался с врагом, а выполнял особое поручение, о котором знал лишь он и еще несколько человек.
Заблаговременно до начала сражения воевода собрал намеченных им конных и пеших ратников и взял с них клятву, что ни под каким предлогом, никому не разгласят они той тайной миссии, которую им предстояло выполнить. А требовалось от них ни много ни мало – окружить главного полководца Мамая – хана Тулук-бека и уничтожить его. На Михее и еще десятке таких же бранников лежала задача прикрывать конников, которые должны были пробраться как можно ближе к Тулук-беку. Задача была не из легких. Молодого хана со всех концов окружали его багадуры, и в одиночку дотянуться до полководца было практически невозможно.
В жаркой битве Михей не чувствовал боли. Чудом увернулся он от вражеского аркана, но острые арканные крючья все же зацепили его, и теперь на правом бедре Михея зияла большая рваная рана, а сквозь доспехи сочилась густая алая кровь. Большие белые круги перед глазами туманили Михею взор, но на каком-то ином чутье он все же различал, кого нужно прикрывать, а кого нещадно рубить с плеча увесистой палицей.
