После нечеловеческих усилий ему, его пешим сотоварищам и нескольким конным удалось на мгновение оттеснить багадуров от Тулук-бека. В этот момент один из конников, изловчившись, со всего маха рубанул молодого хана мечом. Тулук-бек пошатнулся в седле и замертво рухнул на землю…
Князь Боброк медлил, хотя среди русских князей слышался уже ропот неодобрения. Свежий засадный полк, словно натянутая тетива, давно ждал приказа вступить в бой. В лицо бил сильный ветер. Ожидание угнетало и сеяло сомнение. Внезапно ветер сменил направление и подул полуденник [53]. В это время к Боброку приблизился всадник и доложил, что хан Тулук-бек убит. Именно этого известия так долго ждал Боброк. Сейчас он облегченно вздохнул. Вот теперь было самое время выпустить на бой с Мамаем засадный полк!
Вмиг зеленая дубрава, где столько часов томилась ожиданием конница, ожила, зашумела и освободилась от множества готовых к решающей битве воинов и их боевых коней. С ног до головы облаченные в железо, с копьями и луками, шквалом необузданной стихии обрушились они на мамаеву рать.
Долгое томительное ожидание раздражало Харун ад-Дина, и сейчас, вместе с Марпатой и другими всадниками, он в предвкушении битвы несся во весь опор, на ходу натягивая тетиву, выпуская в противника стрелу за стрелой.
Сражение приняло неожиданный для Мамая оборот – беклярибеку не было оставлено на победу ни единого шанса. Мамай жестоко обманулся, приняв выступление передовых русских полков за главные силы объединенных войск. Сейчас с высоты Красного Холма он созерцал всю безнадежность своего положения.
Беклярибек еще оставлял слабую надежду на помощь Литвы и Рязанского княжества, но в обозримом пространстве ничто не предвещало о том, что войска князя Ягайлы и Олега Рязанского спешили к нему на подмогу.
Мамай не знал, что князь Ягайло находился всего в одном дневном переходе от места сражения и ждал, когда рязанские войска сольются с его ратью, чтобы вместе двинуться навстречу армии беклярибека. Не знал Мамай и того, что Олег Рязанский вовсе не торопился объединяться с литовцами и мамаевой ратью. В этой жестокой схватке титанов он искусно и тонко вел свою игру. Рязанский князь понимал, что если Мамай одержит победу, то непременно захочет вновь, как и во времена хана Бату, поставить Русь на колени. И в первую очередь разорено будет именно его рязанское княжество. Этого Олег допустить не мог. Поэтому, оставаясь на своих землях, и не спешил он на встречу с Ягайлой…
Мамай остался в одиночестве, и хотя, несмотря на внезапные, но сокрушительные потери, он мог еще выставить немалые резервные силы, все его дальнейшие действия были теперь напрасны. Тулук-бек был убит. Поставить сейчас на его место хоть кого-нибудь из рода чингизидов у Мамая не было возможности. Его игра была проиграна…
Мамай в последний раз окинул взором поле завершившегося сражения. Усеянное трупами, сейчас оно порождало в душе беклярибека смертную тоску. Рядом с ним еще были его подчиненные, но совсем скоро они должны были принести клятву верности другому. Сейчас Мамай не мог соперничать с законным чингисидом по крови за право обладать Золотым Троном, ведь он – Мамай, всего лишь гурген. Но он двадцать лет держал в руках власть в Империи Джучидов, умело управляя подставными ханами и беками! Теперь его время прошло и он стал лишним…
Мамаю немедленно нужно было бежать, пока у него не отобрали еще и жизнь. Беклярибек понимал, что сейчас любое сказанное им слово может обернуться против него, но, собрав все самообладание, он отдал свой последний приказ:
– Приведите мне коня…
В воздухе повисла пугающая тишина. Никто из приближенных не ответил Мамаю. Беклярибек понимал – его положение неотвратимо ухудшалось. Сделай он сейчас хоть один шаг, этот шаг мог стать для него последним.
– Беклярибек! – кто-то окликнул Мамая. Обернувшись, Мамай увидел перед собой одного из своих самых преданных подданных. Он держал под уздцы свежего коня. Все это время он стоял за спиной у Мамая и слышал его приказ, вернее, последнюю просьбу своего бывшего господина. – Беги, беклярибек, – подданный вручил Мамаю поводья. – Все это время мы служили тебе верой и правдой, и сейчас мы не тронем тебя. Беги…
В равнодушном безмолвии багадуры смотрели на своего вчерашнего повелителя. Медлить Мамаю было нельзя. Пришпорив коня, он во весь опор помчался прочь от места своего рокового поражения.
Наутро отдохнувшие после изнурительного сражения ратники вновь отправились на поле брани, где остались спать вечным сном их поверженные неприятелем товарищи. Стоны, которые еще вчера доносились со всех сторон побоища, теперь смолкли, и лишь груды изувеченных человеческих и конских тел покрывали густо обагренную кровью землю.
Ветер стих. Воздух наполнился скорбной тишиной, и только хриплое карканье воронья, слетевшегося на легкую поживу, разносилось по всей округе отвратительным гимном смерти.
