Особенно многолюдным Хаджи-Тархан стал после восхождения на сарайский престол Тохтамыша. Сюда потянулись многочисленные торговцы из Сыгнака, проторив в Хаджи-Тархан большой караванный путь. На недавно отстроенном монетном дворе вовсю чеканили монету для Улуг Улуса. И если в Азаке, Булгаре, Маджаре и других городах Великого Улуса наряду с новыми дирхемами и пулами люди расплачивались старой монетой, то здесь, в Хаджи-Тархане, такая вольность не позволялась никому.
Переустройства нового хана не беспокоили Параскеву. Жила она безбедно, и думать о том, как свести концы с концами, ей не приходилось.
Дорога до дома Айгуль недолгая – долги мысли, которые роились в голове Параскевы. В задумчивости она неторопливо шла по улице. Ее обогнала группа людей. Параскева не обратила бы на них внимания, если бы до ее слуха не донеслась до боли родная русская речь. Женщина вздрогнула. Уже по облику узнала она в уличных прохожих русских бояр. Сердце Параскевы заныло, и она вновь вспомнила Москву. «На поклон к хану пожаловали», – подумала она. А бояре пересекли площадь и оказались около дворца хана Тохтамыша.
Высокие каменные своды апартаментов татарского хана не входили ни в какое сравнение с внутренним убранством деревянных теремов русских князей. Шаги пришедших на поклон к Тохтамышу русских князей, отпечатываясь на отполированном каменном полу четким чеканом, растворенные в пространстве, отражались от изразцовых стен и ажурных потолков дворца гулким эхом. Среди тех, кто пришел на встречу с ханом, были великий князь Тверской Михаил Александрович с сыном Александром, бывший великий князь Владимирский, великий князь Нижегородский и сыновья великого князя Суздальского Василий и Симеон.
Большая и просторная зала, в которой русские князья ожидали аудиенции хана, была залита светом. Солнечные лучи проникали сюда сквозь множество небольших оконец, расположенных под куполообразным потолком залы. Подсвеченные дневным светом, расписные стены отражали яркие эпизоды дворцовой жизни.
Тверской князь залюбовался изображением соколиной охоты, когда в залу вошел Тохтамыш. Застыв в низком поклоне, русские князья дождались, пока правитель Улуг Улуса устроился на мягкой подушке ханского трона.
На мгновение воцарилась всепоглощающая тишина. Наконец, подданный хана, находящийся тут же, возле своего господина, по правую его руку, жестом известил русичей, что они могут говорить. Вперед вышел Михаил Тверской.
– Достославный повелитель Великого улуса, – склонился в низком поклоне князь, – прими великодушно от тверского княжества выход, а к нему скромные дары от меня и моих людей.
В то же мгновение к ногам Тохтамыша в великом множестве легли собольи и куньи меха. Тверской князь отворил поставленные перед ханом кованые сундуки, явив перед владетелем драгоценными копями изумруды и яхонты, жемчужные ожерелья, золотые кубки и чаши. Тверской князь запустил руки в большой пузатый ларь, и из его пригоршни полился серебряный дождь звонких монет. Тохтамыш был доволен. Облокотившись на низкие поручни трона, он потирал пальцами бороду, пряча в ней самодовольную улыбку.
Когда необходимый церемониал был окончен, Михаил Тверской вновь обратился к Тохтамышу:
– Великий хан Великого Улуса, мы, русские князья, просим твоей милости выслушать нас.
В знак согласия хан едва заметно кивнул головой.
– Мы, князья русских княжеств Тверского, Нижегородского, Владимирского и Суздальского, – продолжил тверской князь, – обеспокоены деяниями Дмитрия Московского. Сей князь чеканит монету, не упоминая имени великого хана, и этим подрывает не только наше, но и твое благополучие, царь…
Тохтамыш слушал. О том, что делалось на Руси, он знал. Знал и о делах московского князя. По этому поводу совсем недавно встречался с ним Олег Рязанский. Сейчас восстановить справедливость просили его еще четыре русских княжества. И хотя суздальский князь не смог прийти на поклон к Тохтамышу самолично, в залог он прислал своих сыновей – Василия и Симеона. Тохтамыш хорошо помнил о заслугах московского князя в битве с Мамаем, но допустить бесчинства Дмитрия против себя не желал.
Пространство залы заполнила гнетущая пауза. Молчание хана отзывалось в сердцах русских князей неприятным щемящим чувством. Наконец, хан поблагодарил ходоков за щедрые дары.
– Я очень признателен вам за то, что вы радеете о благополучии Верховного хана – моем благополучии. Я приму к сведению все, о чем вы мне сообщили, а сыновья суздальского князя пусть пока останутся при мне, – на этих словах Тохтамыш сделал жест рукой, говорящий о том, что аудиенция окончена.
Уже за дверями тронных апартаментов подданный Тохтамыша передал русским князьям повеление хана ожидать ответа. Тохтамыш не собирался показывать своим вассалам, что решение идти на Москву давно созрело в его голове. И теперь, когда коалиция против московского князя сложилась так удачно, дело оставалось за малым…
