– Стой, – уже тише повторила Иулиания. – Вы – Христовы невесты. Как не совестно вам поддаваться панике? Мы должны уповать на Господа и уповать на Его волю, и тогда Он не оставит нас, – теперь наставления Иулиании звучали в полной тишине, – нам с вами надлежит не спасаться в кремле, а спасать Москву от татар. Не престало нам в трусости бежать, задрав подолы. Чинно пойдем и полезными будем нашему Московскому княжеству.
А в это время у городских ворот творилась невообразимая сумятица. Наскоро прихватив пожитки, окрестный люд напролом ломился в московскую крепость, создавая препятствия тем, кто в животном страхе бежал прочь из Москвы. Началась давка.
Матушка Иулиания старалась казаться как можно спокойнее. И хотя сердце ее готово было выскочить из груди, ни один мускул не дрогнул на лице игуменьи. Вместе с сестрой Евпраксией они вели за собой в Московский Кремль обитательниц Зачатьевской обители. Казалось, до слуха насельниц не доносились ни крики толпы, ни ржание запряженных в подводы лошадей. Монахини словно не замечали ни рукопашных схваток, ни заостренных рогатин, ни камнепада.
Черница Амонафа вместе с остальными сестрами смиренно ступала за наставницами, которые, вопреки всем ожиданиям, двигаясь вдоль городской стены, уводили монахинь от городских ворот.
Шли недолго. Матушка Иулиания знала здесь все углы и закоулки. Вскоре игуменья привела воспитанниц к небольшому, едва заметному, скрытому за крепкой дубовой дверью, проходу в крепостной стене. Потайной вход в город скорее напоминал узкий и тесный лаз. Первой скрылась в проеме массивной кованой двери матушка Иулиания. Следом за ней одна за другой последовали и другие монахини.
Амонафа, пригнув колени и голову, с трудом пробиралась сквозь холодные объятия стен. Проход был настолько узким, что на мгновение чернице показалось: не прикладывай она усилий, каменные исполины раздавили бы ее своей бесчувственной хваткой. И только свет в конце коридора слегка успокаивал Амонафу.
Когда все монахини перебрались внутрь кремля, Иулиания вновь повела их вдоль стены. Вскоре они подошли к маленькой потайной двери, едва различимой в кирпичной кладке стены. Вдали от городских ворот было тихо и безлюдно. Иулиания отомкнула ключом тяжелый затвор замка и насельницы оказались в темном и сыром помещении. Здесь монахини были в безопасности. Сюда не проникал ничей взор, не доносились крики толпы.
Глаза Амонафы еще не привыкли к темноте, и она с трудом различала силуэты сестер. Чернице казалось, что все они находились за пределами привычного для них мира, который сейчас был охвачен безумством его обитателей.
Москва тонула в криках бушующего народа. Грабежи и мордобой не прекращались ни днем ни ночью. Собаки попрятались по щелям и уже не брехали на дерущихся, как прежде.
Михей, оберегая престарелых родителей, старался не вступать в разборки с задиристыми забияками. С трудом пробрались они внутрь городских стен и теперь жались к обочине, чтобы не попасть под горячую руку разъяренного люда. В страхе перед Тохтамышем, оставшись без защиты князя, московиты устроили настоящий погром.
Неспокойно было и в княжеских палатах. Оставшиеся в Москве бояре в ужасе разводили руками. Все их попытки усмирить необузданную стихию разбивались о бессилие, еще не выйдя за стены опустевших апартаментов великого князя.
Внезапно тишину тронной залы потревожил звук тяжелых шагов. Бояре обернулись. Словно видение, завернувшись в препруду [57], к собравшимся шел молодой человек.
– Дозвольте, честные люди, слово молвить, – обратился к боярам незнакомец, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – К чему весь этот бунт бессмысленный и беспощадный? Нам надобно не биться друг с другом, а объединиться против татар и встретить басурман во всеоружии, с холодным сердцем. А посему объявляю город на осадном положении.
Бояре застыли от изумления. Кто этот молодец, появившийся вдруг и ниоткуда? Как посмел он примерить на себя обязанности великого князя? Негодование переполняло бояр, но донесшиеся до слуха крики необузданной толпы вмиг охладили желание бояр дать отпор находчивому самозванцу. К тому же они не видели в его действиях ничего такого, что шло сейчас вразрез с общими интересами.
Словно не замечая недоумения бояр, незнакомец продолжал:
– Необходимо закрыть все городские ворота и усмирить толпу. Самых шумных бузотеров высечь плетьми, а для остальных вскрыть погреба и раздать мед. Каждому из вас, – незнакомец указал пальцем на бояр, – повелеваю немедля сформировать, взять под свое командование отряд и начать обучение ратников, – казалось, незнакомец уже не сомневался, что бояре не только признали, но и ждут его дальнейших указаний.
Уже к вечеру весь оставшийся в пределах кремля люд знал свое место в готовящейся обороне города. Под контролем находился каждый клочок городской стены. Непрестанно к городским заграждениям катили бочки со смолой и водой. Кто на подводах, кто пешим доставляли камни, самострелы, пороки [58]. Откуда ни возьмись, на кремлевских стенах появились невиданные доселе в этих местах тюфяки [59].
