Шепчется меж собой народ, переглядываются в недоумении бояре. Кто этот молодой полководец, который не только в короткий срок ловко усмирил толпу, но и в считанные дни подготовил город к обороне?
– Самозванец, он и есть самозванец, – отмахивались одни.
– Да какой он самозванец! Видишь, как хорошо дело-то знает, – вступались другие. – Народ говорит – это молодой князь Остей Гедиминович. Может, по просьбе Дмитрия, а может, и сам вызвался Москву поддержать?
Все кремлевские ворота, запертые на прочные засовы, теперь неусыпно охранялись и днем и ночью. На город опустилась гнетущая тишина. Из-за крепостных зубцов в тревожную даль всматривались тысячи глаз, готовые во всеоружии дать отпор татарам.
Вместе с другими московитами на защиту княжества встали и насельницы Зачатьевской обители. Черница Амонафа в кровь растерла ладони, пока носила на стену неподъемные булыжники. Не обращая внимания на содранные мозоли, она неотрывно смотрела в ту сторону, откуда должна была появиться неприятельская рать.
– Татары! – вдруг донеслось до слуха Амонафы.
Монахиня повернула голову и вздрогнула: на горизонте черным живым пятном растекалось полчище татар. Сердце Амонафы бешено заколотилось. Неприятельская рать приближалась быстро, и вскоре стали видны стройные ряды ее конницы.
– Не велико войско, – услышала где-то рядом с собой чью-то едкую усмешку Амонафа. Ей показалось, что по кремлю пополз вздох облегчения. Московиты готовились к страшной осаде, ожидая, что Тохтамыш идет на них с несметным войском, а сейчас к стенам Москвы подходил всего лишь небольшой отряд татарских бранников.
В лагере московитов в адрес неприятеля одна за другой посыпались язвительные реплики. Когда же татары вплотную подошли к стенам города, из-за укреплений раздался откровенный смех русичей.
– В городе ли князь Дмитрий? – донеслось с татарской стороны.
– Нет, – эхом отозвались из-за укреплений московиты.
В стане татар воцарилось молчание. Повисшая в воздухе пауза еще больше ободрила русичей. К тому же татарские ряды дрогнули, словно пребывали в нерешительности.
– Испугались, басурманы! – выкрикнул кто-то и сразу посеял вокруг себя злорадный смех. – Али не по чести татарве штурмовать город без князя?
Татары вели себя не по-боевому. На дерзости и оскорбления не отвечали, лишь, пришпоривая коней, степенно прохаживались вдоль московских укреплений. Покрутившись вокруг городских стен, несколько татарских всадников удалились прочь. Однако совсем скоро московиты забыли об издевках и насмешках над татарами. Спустя немного времени на горизонте показалось еще одно войско. Это было несметное полчище вооруженной до зубов вражеской рати.
Три дня и три ночи осаждал Тохтамыш Московский Кремль. Три дня и три ночи татары осыпали лавиной метких смертоносных стрел укрепления русичей. Три дня и три ночи лился на татар горячий дождь кипящей смолы, густо приправленный камнепадом. Гулко били тюфяки, надрывно жаловались тетивы самострелов и луков. На подступах Московского Кремля обагренная кровью земля стонала голосами изувеченных татарских воинов.
На исходе третьих суток, уставшие от изнурительного штурма татары прекратили осаду непокорной крепости. Наступившее вдруг затишье настораживало московитов неизвестностью.
Переступая через тела поверженных, к городским воротам приблизились три всадника. За линией обороны послышалось оживление. Кто-то присвистнул от удивления, кто-то ввернул крепкое словцо. Да и как тут было не заругаться. В татарских парламентерах московиты узнали русичей. Бок о бок друг к другу к московским стенам двигались суздальские княжичи Василий, Симеон и князь нижегородский.
– Мы говорим с вами от имени царя Тохтамыша! – выкрикнул Василий.
– Царь милует вас! Он не желает вашей смерти. Он пришел воевать не с вами, поскольку вы не виновны, – подхватил Симеон.
– Великий хан Тохтамыш просит открыть ему ворота и выйти вместе со своим князем с дарами и почестями, – донесся до держащих оборону голос нижегородского князя.
И снова в воздухе повисла томительная тишина. Татары ждали.
– Может, и впрямь царь нас помилует? – по стенам прокатился ропот сомнения. – Не могут суздальцы продаться татарам. Василий и Симеон родные братья княгини Евдокии.
– А ну как продались, тогда что?
– Сказано, не с нами пришел воевать царь, а с князем Дмитрием…
Спустя некоторое время городские ворота натужно скрипнули и медленно отворились. Московиты, повинуясь приказаниям Тохтамыша, с верой в доброту хана вышли навстречу татарам. Впереди ступал молодой князь Остей. Следом за ним с дарами в руках двигались бояре и крестьяне, монахи и ремесленники. Все от мала до велика доверчиво потянулись на поклон к царю.
Внезапно на безоружных людей посыпались беспощадные удары острых татарских сабель. Незаметно окружив мирное шествие, ратники Тохтамыша нещадно секли московитов. Никто из русичей не устоял перед варварской хитростью татарского хана. Их обезображенные и окровавленные тела теперь лежали недвижно перед воротами подчинившейся Тохтамышу Москвы. Среди поверженных были Михей, Евдокея и Поликарп…
