Жизнь властителя Самарканда напоминала сейчас скорее скитания номада [63], чем жизнь правителя Великой Империи. Вместе со своим многотысячным войском он кочевал от селения к селению, ночуя в походных юртах и шатрах, и держал под личным контролем все, что творилось на покоренных им землях. Сотни гонцов ежедневно несли правителю свежие вести со всех концов света. Всеми силами старался Тимур сохранить нужное ему спокойствие в неспокойных городах Персии.
По Фарахской дороге двигался свежий гарнизон хорошо вооруженной конницы Тимура. Три тысячи воинов шли по приказу своего повелителя в Исфизар. Расположенный чуть южнее Герата, этот город тоже не остался в стороне от дальновидных планов Тимура, но охваченный волнением Исфизар вышел из повиновения своего властителя. И теперь расправа была неминуема.
Город сопротивлялся. За каждым зубцом крепостной стены таилась скрытая сила мятежного духа. Увесистые камни, заблаговременно приготовленные бунтовщиками для защиты своих рубежей, сейчас градом сыпались на воинов Тимура. Исчадием ада на головы поработителей лились щедрые потоки кипящей смолы.
Однако гарнизон не торопился атаковать бунтарей. Из стройного ряда конницы выдвинулся всадник. Гордо держась в седле, всадник поднял вверх правую руку. Случайно или нет, но этот повелительный жест внезапно остановил приправленный кипящей смолой камнепад.
– Слушайте, жители Исфизара, – повелительно провозгласил всадник, и его зычный голос устремился за городские стены, – я говорю с вами от имени Великого Тимура из Самарканда. Он дарует вам жизнь и свою благосклонность, если вы подчинитесь его воле и прекратите бунтовать. В противном случае вам не избежать его гнева.
Воздух наполнился гнетущей тишиной. Но вскоре в сторону самаркандских воинов вновь посыпались увесистые булыжники. Ответ был дан, и гарнизон начал штурм.
Тяжелые, обитые кованым железом ворота натужно, пронзительно скрипнули и, поддавшись боевой силе самаркандцев, распахнулись настежь. Вооруженная до зубов лавина, сметая все на своем пути, неудержимым напором потекла по улицам Исфизара. Ни дворцы знати, ни дома простых горожан, ни ремесленные лавки, ни полуземлянки бедноты – ничто не осталось без внимания завоевателей.
Стоны, крики, плач детей и женщин – все смешалось в единый вопль, охвативший неистово сопротивляющийся Исфизар. Словно жертвенных баранов, волокли палачи на заклание мужчин, женщин, стариков и детей. Не щадили ни тех, кто находился на смертном одре, ни грудных младенцев. Но кровь уже не нужна была Тимуру. Тимуру нужен был страх – животный страх, способный укротить недовольство жителей Исфизара его, Тимура, властью. А значит, не нужны были здесь ни стрелы, ни острые сабли. Несчастных хватали и волокли к огромной куче поверженных наземь таких же живых тел, приправленных раствором глины и битого кирпича.
Когда «строительный материал» был готов, самаркандцы приступили к делу. Работали всю ночь. Поутру на главной площади Исфизара вознеслись к небу несколько «минаретов». Их стены, сложенные из двух тысяч живых человеческих тел, еще стонали в предсмертной агонии, навевая ужас на всех, кто созерцал это воплощение нечеловеческой расправы.
Завоевание Персии овладело Тимуром всецело. Его триумфальное шествие окончательно разорило страну. Всемогущество и жестокость Железного Хромца с лихвой познали Сеистан и Себзевар. Лежала в руинах Зарендж. Не устояла перед силой Тимура и древняя плотина, удерживающая воды реки Хильманд. Карающая рука Тимура коснулась и Кандагара. Тимур не мог позволить себе даже короткий отдых, но все же редкие месяцы между походами он всегда проводил в Самарканде.
Однако Тимур не собирался довольствоваться только землями Персии. После того, как Мираншах отвоевал Султанию, взор Великого Завоевателя устремился на запад. Теперь его влекли Мазендаран, Астарабад.
Постепенно Мавераннахр превращался в сильную державу, где господствовали ислам, законы шариата и фанатичное поклонение Тимуру. Пока северные земли, на которых простирался Улуг Улус, мало интересовали правителя Самарканда, но они должны были служить ему гарантом безопасности Мавераннахра. И в этом Тимур рассчитывал на Тохтамыша. Когда-то он защитил беглого оглана от притязаний Урус-хана, окружил заботой, вниманием и назвал сыном. Это он – Тимур – помог Тохтамышу овладеть Великим Улусом и вселил в его сердце уверенность в собственном могуществе. Все, чего ждал сейчас Тимур от своего приемного сына, – чтобы тот обеспечил покой и оградил от посягательств неприятеля его любимый Мавераннахр и чтобы он – Тохтамыш – поставлял туда небольшие воинские отряды, а также ежегодно отчислял умеренные денежные вложения в самаркандскую казну.
Однако последнее время Тохтамыш все чаще разочаровывал своего названного отца. Видимо, успешный поход на Москву совсем ослепил его. Теперь надежные люди Тимура периодически доносили своему господину о неблагодарных действиях его «сына».
