Тимур редко бывал в Самарканде. Его жизнь проходила в военных лагерях и походных шатрах. Дни напролет он проводил в размышлениях и расчетах военной тактики. Он мало нуждался в общении со своими подданными, никогда ни с кем не советовался и мало говорил.
Толстый войлочный шатер защищал Амира Тимура от начавшихся холодов. Правитель Самарканда пребывал в раздумьях. Сквозь входной проем взору Тимура открывался великолепный вид на долину реки Самур. Зеленые луга в окружении остроконечных горных вершин, близость воды привлекли великого полководца еще осенью. Это место отлично подходило для зимовки его многотысячной конницы. Лучшего пастбища нечего было и искать.
С утра занепогодилось. Силуэты гор прятались за сизой дымкой тумана, охватившего горизонт. Дул холодный пронизывающий ветер. С набухшего темными тучами неба срывались несметные хлопья мокрого снега. Зябкая погода заставила Тимура кутаться в теплый верблюжий халат.
От размышлений его отвлек вошедший в юрту привратник:
– Из Улуг Улуса только что прибыл человек. Он просит срочной аудиенции.
Раис-оглан преданно служил Тимуру уже много лет. Тимур доверял своему подданному и, как только выдавался повод, поощрял верного багадура. На этот раз Раис-оглан принес для своего повелителя хоть и не очень приятные, но необходимые сведения. И сделал это очень даже вовремя.
– Мой господин, – обратился к Тимуру Раис-оглан, – я принес тебе важное сообщение. Хан Тохтамыш готовит поход на земли Азербайджана.
Тимур воспринял сообщение своего багадура весьма спокойно. Ни один мускул не дрогнул на лице Железного Хромца. Лишь только черные зрачки его сухих глаз заметно сузились, помогая внимательному наблюдателю распознать во взгляде правителя Самарканда охватившее его беспокойство.
– Благодарю тебя за известие, Раис-багадур, – Тимур сделал повелительный жест рукой, – можешь быть свободен.
Оставшись один, Тимур вновь погрузился в раздумья. Когда-то он назвал Тохтамыша сыном, и с тех пор ни разу не отступился от своих слов. Он сделал из этого беглого оглана могущественного повелителя Улуг Улуса. Но, видно, близорукий мальчишка недооценил благосклонность покровителя, оттого и принял свои успехи на собственный счет. Так или иначе, но он все чаще разочаровывал своего названного отца.
Тохтамыш не мог не знать, с каким трудом давалось Тимуру спокойствие в Хорезме, как мечтал властитель Самарканда воссоединить Хорезм с остальными землями Мавераннахра. Знал Тохтамыш и то, какими непростыми были отношения между Тимуром и Юсуфом Суфи. Знал, но все же заключил с хорезмийскими суфистами договор. Не взирая ни на какие принципы и порядочность, Тохтамыш начал чеканить в Хорезме свою монету. Тогда Тимур никак не отреагировал на «шалости» молодого подопечного. Он все еще надеялся на благоразумие Тохтамыша, ведь он действительно любил его как сына и рассчитывал на взаимность.
Однако у молодого неопытного волка, с руки вскормленного им же – Тимуром, его же добычей, стали прорезываться острые зубы матерого хищника. Поход Тохтамыша в Тебриз стал Тимуру настоящим уроком.
Девять туменов, состоящих из девяноста тысяч конных, вооруженных саблями воинов, осадили тогда Тебриз. И хотя жители отчаянно сопротивлялись, город пал, поддавшись хитрости захватчиков. Тохтамыш не милосердствовал. Его люди ушли на север, гоня перед собой двести тысяч обращенных в рабство азербайджанцев.
Тогда разведка Тимура немедленно донесла своему господину, что после этого опустошительного похода Тохтамыш направил послов к султану Египта. Султан принял людей Тохтамыша с почестями, одарил подарками, но о возможности союзничать с правителем Улуг Улуса, на радость Тимура, умолчал. И вот теперь Тохтамыш опять вставал на пути названного отца…
Тимур хлопнул в ладоши и приказал вошедшему в юрту привратнику незамедлительно пригласить к нему шейха Али-багадура и эмиров Ику-Тимура и Асмани Аббасу.
Полумрак юрты скрывал от вошедших обеспокоенность, поселившуюся на лике правителя. Нахмуренный лоб, занявший добрую треть лица большой головы великого властителя Самарканда, заставлял широкие и густые брови Тимура сходиться на переносице. Правитель сидел на расшитой золотом алой подстилке, выставив вперед закованную в железо ногу.
– Дело, которое я поручаю вам, безотлагательно, – зычным голосом разрезал пространство юрты Тимур. – Вам надлежит лично отправиться с разведкой к передовым отрядам Тохтамыша. Вы должны убедиться в том, что эти войска действительно принадлежат армии Улуг Улуса, но при одном условии: в бой не вступать ни при каких обстоятельствах.
Конь под Али-багадуром в нетерпении бил копытом землю, но всадник не торопился давать волю своему скакуну. Вместе с небольшим отрядом людей шейх и эмиры Ику-Тимур и Асмани Аббасу остановились в тугайном [64] лесу, который тянулся вдоль обоих берегов Куры густой узкой полосой. Здесь, в непроходимых зарослях тамариска и гребенщика, увитого колючими лозами ежевики, путники были надежно защищены от нежелательных взоров.
