Когда пленники были освобождены от тугих веревочных пут, Тимур приказал усадить их напротив себя и приветствовать как самых дорогих гостей. По указанию Тимура в тронную залу внесли угощения. Сначала мирассы потчевали дорогих гостей жареной кониной. Потом на смену конскому мясу последовали огромные серебряные блюда с тушеной бараниной. После обильного сытного кушанья гостям подали сладкий десерт из орехового шербета, рахата и самаркандских дынь, ванильная сладость которых была щедро приправлена дурманящими разум любого багадура танцами юных наложниц. В знак особого почтения к подданным своего названного сына Тимур предложил пленникам раскурить с ним кальян. Ароматное курево как нельзя лучше располагало к беседе.
– Мне приятно ваше общество, почтеннейшие огланы. Мне также делает честь беседовать с вами, – обратился к пленным гостям Тимур, – тем более что вы являетесь подданными Тохтамыша. Ведь между нами права отца и сына. Из-за некоторых дураков, я имею в виду недостойных смутьянов в его окружении, почему должно погибать столько людей? Следует, чтобы мы в будущем соблюдали условия добрососедства и договор мира и не будили заснувшую смуту. И если кто-нибудь сделает противное этому, или будет возбуждать недостойное в нашем уме, то следует нам такого советчика с обеих сторон проучить, наказать и казнить, чтобы другим это было примером и уроком [65].
Великодушие Тимура привело пленных в полную растерянность. И хотя эмиры знали об особом расположении Амира Тимура к их повелителю, никто из них даже мысли не держал получить от него столь радушный прием.
Сейчас эмиры вновь были свободны. Тимур приказал выдать каждому из них по паре молодых породистых жеребцов, снабдить всем необходимым в пути и отпустил с именем Аллаха.
Когда татарские эмиры, окруженные высокими почестями, удалились восвояси, Тимур приказал оставить его одного и никого к нему не допускать. Душевная рана, которую нанес ему неблагодарный «сын», заставляла Тимура глубоко страдать. Он мучительно перебирал в голове, где же в их отношениях с Тохтамышем он – Тимур – допустил непростительный промах. Тимур заперся в своих покоях и теперь, пребывая в одиночестве, нервно мерил шагами комнату. Понимая всю красноречивость поступка своего названного сына, Тимур все же еще надеялся на его благоразумие. Когда-то, следуя степным законам, Тимур назвал его своим сыном. И это был не просто жест благосклонности к беглому оглану. Тимур привязался к Тохтамышу всем сердцем и действительно полюбил его как родного сына. Он подарил своему младшему другу Алтун Тахет. Тимур всей душой ждал от Тохтамыша взаимности. Он все еще надеялся на его благоразумие.
Дни для Марпаты сменяли друг друга стремительной чередой. Сейчас он мерил жизнь рассветами и закатами, исполняя в промежутках этих коротких вех то, что было ниспослано ему судьбой. Его господин – татарский эмир Харун ад-Дин, состоял теперь на службе у Тохтамыша. Повелитель Великого Улуса имел далеко идущие планы, поэтому скучать его подданным не приходилось. Марпата уже забыл, когда был в Хаджи-Тархане последний раз. Вместе с Харун ад-Дином он проводил время в бесконечных походах на благо процветания Улуг Улуса.
Действительно, с тех пор как хан Тохтамыш стал обладателем Золотого Трона, смута, которая принесла столько бед на землю кыпчаков, понемногу утихла, а сам Великий Улус наконец-то стал восстанавливать былое могущество.
Тохтамыш обрел сторонников среди сарайской знати. И многие поверили в то, что к власти пришел достойный потомок великого Чингисхана. Однако дальнейшие действия Тохтамыша все чаще заставляли задумываться о правильности поступков своего повелителя тех, кто перешел к нему на службу и еще совсем недавно клялся в верности.
Сейчас огромное войско Тохтамыша черной непроглядной тучей двигалось в направлении Мавераннахра. Тохтамыш уже не скрывал свои далеко идущие планы отвоевать у Амира Тимура его законные земли.
Заранее просчитал шаги по миру хан Тохтамыш. Наступая на горло своего благодетеля, он заключил союз с эмиром Могулистана – Камар ад-Дином, и хорезмийским султаном Махмудом. И теперь они старались вместе окружить кольцом земли Мавераннахра.
Холодное дыхание осени постепенно вытесняло из предместий Саурана порядком надоевший летний зной. Однако солнце щедро ласкало землю еще не остывшими лучами, согревая теплым взглядом доспехи воинов, проникая внутрь металлических лат и кольчуг.
Сколько утомительных фарсахов исходили за время бесчисленных переходов от селения к селению Марпата и его господин эмир Харун ад-Дин в числе многотысячного, словно капли дождя, войска Тохтамыша! Сколько подков стерли их кони, ступая по земле Мавераннахра. Долг службы заставлял каждого из них исполнять приказания своих повелителей. Харун ад-Дин подчинялся воле хана Тохтамыша, а Марпата следовал за своим господином, словно нитка за иголкой.
