Русло Куры в этом месте как нельзя лучше подходило для перехода на противоположный берег. Там, на другой стороне реки, путники должны были убедиться воочию, замышлял ли Тохтамыш поход на земли Азербайджана.
Спокойное течение Куры, мягко омывая своими водами копыта коней, позволило путникам без лишних злоключений переправиться на другой берег. Но едва люди Тимура пробрались сквозь непроходимые дебри береговых зарослей, на них обрушился жалящий ливень стрел.
– Поворачивай назад! – скомандовал Али-багадур.
О том, что отряд Тимура собирается переправиться через Куру, Тохтамышу донесли заблаговременно. Хан Великого Улуса, расположив свое войско в долине реки Куры, повсюду выставил дозоры. Поэтому, прежде чем Али-багадур привел людей к реке, Тохтамыш уже был осведомлен об их визите. Он выставил против багадуров своего опекуна небольшой военный отряд. Неблагодарный «сын» давал понять названному отцу, что больше не нуждается в его опеке…
Как ни старался Тимур скрыть разочарование, однако все, что творилось сейчас в душе великого правителя, отражалось и в его глазах. Он, нервно кусая нижнюю губу, задумчиво теребил густую рыжую бороду. То, о чем Тимуру доложили его люди, едва увернувшиеся от вражески ополченных против них стрел Тохтамыша, красноречиво говорило о настроении его названного сына. Тимурбек приказал позвать к нему Мираншаха.
– Сейчас же собирай людей и отправляйся в долину Куры, – наставлял Тимур сына. – Этот мальчишка не способен ничего понять. Его ослепил Золотой Трон, который отвоевал для него я! Он возомнил себя Властелином Вселенной. Что же, настало время преподнести ему хороший урок…
Преодолев течение Куры, люди Мираншаха вышли на открытый простор раскинувшейся вдаль и вширь полупустынной долины, наполненной запахом обильно растущей в этих местах полыни. По приказу Тимура Мираншах собрал в этот поход значительно большее количество людей, наверно, поэтому долина Куры встретила его войско напряженной тишиной.
Молчание Тохтамыша можно было расценивать как угодно, но на самом деле хан продумывал, какие действия ему надлежало сейчас предпринять. Тохтамыш не обладал даром предвидения, не выделялся умом здравомыслящего полководца. Он умел лишь безоглядно «махать саблей», а все разногласия решать только путем кровопролития. Узнав о том, что к его лагерю приближается крупный отряд Мираншаха, Тохтамыш приказал выслать ему навстречу большое войско.
Равные по силе и выучке противники сошлись в жарком бою, и первые капли крови обагрили землю. Острые сабли, рассекая воздух, звенели в железной схватке сверкающими лезвиями клинков. Конь под Мираншахом заржал и встал на дыбы. Эмир инстинктивно обернулся и увидел занесенную над ним кривую саблю противника. Военная выучка, которую преподал ему отец, помогла Мираншаху молниеносно оценить ситуацию, вовремя увернуться от занесенного над ним клинка и нанести удар поднявшему на него руку неприятелю первым.
Противостояние возрастало. Ни одна из сторон не уступала противнику ни шагу. Воздух пропитался стойким запахом людского и конского пота, ржанием лошадей и тяжелым дыханием бьющихся воинов. Но вскоре силы Тохтамыша стали слабеть. Уступая неуемному натиску противника, люди татарского хана постепенно сдавали позиции. Мираншах, осознав свое превосходство, все увереннее теснил неприятеля…
Тимур предстал перед вошедшими во всем великолепии солнцеподобного Правителя. Он был облачен в неизменный для торжественных случаев широкополый халат из тонкого белого шелка и коническую войлочную шляпу с рубином и жемчугами. Увесистые серьги в ушах Тимура достойно конкурировали по великолепию с массивными, обремененными тяжелыми драгоценными каменьями, перстнями, украшавшими каждый палец Великого Эмира.
Тимур восседал на тронном пьедестале, застеленном алой шелковой подстилкой, опираясь локтями на возвышения из расшитых золотом парчовых подушек. К трону правителя вела вытканная замысловатой вязью арабского узора широкая ковровая дорожка.
Шаги Мираншаха, только что вернувшегося из похода, утопали в густом ворсе персидских ковров. За ним со связанными на спине руками под конвоем шли несколько пленных.
Не дойдя некоторое расстояние до трона правителя, Мираншах остановился. Конвой тут же заставил пленных опуститься на колени и преклонить перед правителем Мавераннахра головы.
– Амир Тимур, – обратился к отцу Мираншах, – я выполнил твой приказ. Мои люди оттеснили Тохтамыша на удобное для тебя расстояние.
Тимур довольно огладил бороду и устремил взор на пленников. Тимур неплохо знал окружение своего подопечного, и Мираншаху не нужно было представлять стоящих перед ним на коленях высокопоставленных эмиров и ближайших советников Тохтамыша.
– Развяжите им руки и поднимите с колен, – приказал своим подданным Тимур.
