Объявили привал. Утомленный после долгого пути, Харун ад-Дин осадил коня. Эмир снял увесистый шлем, вытер со лба испарину и осмотрелся. Далеко, почти около самого окоема, теряясь среди бугристой песчаной равнины, поросшей выжженной от летнего солнца травой, виднелись еле уловимые очертания города. Харун ад-Дин знал – перед ним Сауран. Завтра они должны будут взять эти владения Тимура штурмом.
Лагерь решено было разбить на месте привала. Пока Марпата занимался установкой полевого шатра, Харун ад-Дин распрягал коней. Эмир думал о предстоящей битве. Сейчас он почему-то поймал себя на мысли, что никому не служил так преданно, как эмиру Хаджи-Черкесу. За него он был готов идти и в огонь, и в воду. С тех пор минуло много лет, и судьба свела его с Тохтамышем. Но был ли Харун ад-Дин верен сейчас правящему хану так же самозабвенно, как некогда Черкес-беку?
Наутро подъем объявили, едва бледное осеннее солнце поднялось над окоемом. К полудню решено было приблизиться к Саурану и начать штурм. Войско двигалось ровным, готовым к бою строем. Харун ад-Дин и Марпата держали своих коней бок о бок. За время долгих походов они выработали в себе привычку не терять друг друга из вида ни при каких обстоятельствах. С каждым шагом Сауран становился все ближе и все различимее. Его высокая овальная крепость возвышалась над песчаной равниной могучим исполином. Зоркий глаз Харун ад-Дина уже различал сырцовую кладку широких крепостных стен с остроконечными зубцами и бойницами. Величие цитадели дополняли высокие, далеко выступающие массивные круглые башни.
Приказ Тохтамыша был непререкаем. Овладеть Саураном требовалось во что бы то ни стало. Поэтому, пока приближались к крепости, не щадили и предместья города. Не жалели ни домов богачей, ни лавок ремесленников, ни хижин бедноты…
Словно ураган пронесся над пригородами Саурана, и огонь небесный спустился на головы ни в чем не повинных людей. За собой войско Тохтамыша оставило сожженные и разграбленные жилища, обесчещенных женщин, униженных стариков, вырубленные сады и виноградники.
Тяжелые ворота Саурана были накрепко закрыты изнутри. Город узнал о грозящем ему набеге Тохтамыша заблаговременно и теперь встречал завоевателя во всеоружии.
Не единожды пытались люди Тохтамыша взять приступом укрепленную крепость. Не единожды осаждали они толстые и высокие стены города, но все их попытки были тщетны.
– Довольно, прекратить штурм, – приказал Илыгмаш-оглан. Он, вместе с Иса-беком, Садык-багадуром и Бек-Ярык-огланом, командовал огромным войском Тохтамыша, но сейчас полководец видел ясно: взять Сауран не получится.
Вымотанные неудавшейся атакой, воины возвращались в полевой лагерь. Вражеская стрела зацепила плечо Марпаты, и сейчас из раны сочилась кровь. Он чувствовал, что ранение не тяжелое, но свежая рана напоминала о себе ноющей болью.
Как только добрались до лагеря, Харун ад-Дин пригласил к Марпате полевого лекаря. Тот перевязал рану и посоветовал до утра находиться в покое, поэтому Харун ад-Дину пришлось исполнять обязанности своего слуги и позаботиться об ужине.
– Сколько лет, Марпата, мы с тобой вместе! – Харун ад-Дин подал своему подданному небольшое серебряное блюдо с тушеной бараниной и подсел рядом. – Как много нас связывает! Тогда мы были совсем юными мальчишками. Меня привлекли в тебе твои необычные знания во врачевательстве. Лишь потом я понял, как близок ты мне по духу.
– Да, – усмехнулся Марпата, – куда все это ушло? – И тут же, поймав удивленный взгляд эмира, спохватился: – Я имел в виду врачевательство. Ведь я сейчас уже многого не помню.
– Зато ты стал для меня настоящим другом, – подбодрил Марпату Харун ад-Дин.
Наутро снова тронулись в путь. Теперь Тохтамыш приказывал осадить и взять приступом Отрар. Казалось, хана нисколько не волновало, что это были земли его покровителя – Амира Тимура.
Харун ад-Дин не раз задумывался о поступках своего господина. Для него слово чести было превыше всего. Этому учил его отец – эмир Мухаммад ад-Дин, это втолковывал молодому Харун ад-Дину и Черкес-бек. Но приказы верховного правителя не принято обсуждать, поэтому Харун ад-Дин всякий раз беспрекословно следовал воле своего властителя.
Шествие Тохтамыша по владениям Тимура набирало силу. В окрестностях Отрара люди бывшего беглого оглана разгромили войска Омар-шейха, который надеялся преградить путь коварному подопечному его отца.
Окрыленный успехом, Тохтамыш все увереннее продвигался в глубь Мавераннахра. Один за другим покорялись ему города. В огне пожарища сгинула и резиденция Тимура – Зинджер-сарай. Но этого Тохтамышу было недостаточно. Его влекла Бухара. Он уже видел себя полноправным правителем Самарканда.
