Пресыщенный изобилием трофеев, на правах повелителя Тимур взял себе лишь пять тысяч пленных. Остальное: лошадей и баранов, драгоценности и утварь, верблюдов и невольников раздал своим приближенным. Не остался без добычи и Харун ад-Дин. И хотя он не нуждался ни в чем, лишняя сотня лошадей и несколько десятков невольников были для эмира не лишними. Все это он рассчитывал в скором времени выгодно продать, пополнив тем самым личную казну.
Затянувшееся пиршество постепенно теряло привлекательность. Льющееся рекой вино, ранее пьянившее людей сладким дурманом, теперь тяготило рассудок, порождая пресыщенность плоти. Однообразие утомляло. Чтобы не допускать праздного «брожения умов», Тимур приказал грузить трофеи в арбы и трогаться в путь. С тех пор, как правитель Турана впервые увидел Самарканд, его сердце всецело было отдано этому городу, поэтому всякий раз после походов он возвращался туда вновь и вновь, чтобы положить к подножию этой цитадели процветания добытые в сражениях сокровища.
Хотя Тимур и раздал своим людям значительную долю добычи, хотя и взял себе лишь малую ее часть, оставив несметное число прямо на поле брани, все же обозы, сплетенные из грузовых арб и шатров-кутарме, были заполнены до отказа. Теперь к войску Тимура прибавился еще и гарем Тохтамыша, который тот бросил на произвол судьбы и, боясь расплаты, бежал в булгарские леса.
Вести за собой весь двор своего бывшего подопечного Тимур не желал. Не желал он и преследовать Тохтамыша. Тимур понимал, что возврат к прошлым отношениям уже невозможен. Тохтамыш, не взирая ни на что, попрал интересы своего покровителя, а этого Тимур никак не мог допустить.
И все же правитель Турана по-отечески любил молодого хана. Тимур видел все недостатки и промахи Тохтамыша, а потому понимал, отчего один за другим приближенные покидали его. Сразу после поражения Тохтамыша на сторону Тимура перешли несколько его полководцев, среди которых был и Бек-Булат. Сейчас, когда Тимур намеревался возвратиться в Самарканд, этот оглан просил у правителя разрешения следовать в Сарай.
Тяжело груженный караван неспешно преодолевал путь в направлении Нижнего Итилья. В Сарай ал-Джедид под хорошо вооруженным конвоем возвращался двор Тохтамыша. Его многочисленные жены, дети и прислуга следовали домой в полной неприкосновенности, под благородной защитой Тимура. По приказу правителя Турана ни единый волос не должен был упасть с домочадцев его бывшего подопечного.
Вместе с Бек-Булатом до Хаджи-Тархана гарем Тохтамыша сопровождал и Харун ад-Дин, который по указу Тимура должен следить за порядком в этом городе. О более приятном распоряжении правителя эмир не мог и мечтать. Весь нежданный путь домой он представлял, как войдет в родной город, как встретится с Марпатой, в каком состоянии предстанет пред ним его давно забытый дом.
Хаджи-Тархан встретил путников непривычной тишиной. На улицах города было немноголюдно, а случайные прохожие, завидев всадников, торопились как можно быстрее укрыться за какой-нибудь случайно подвернувшейся дверью.
У ворот родового дворца Харун ад-Дина встретил привратник. Узнав хозяина, он обрадованно, совсем не по этикету всплеснул руками, засуетился и крикнул прислугу. В то же мгновение все в доме ожило и пришло в движение. Пытаясь угодить вернувшимся восвояси господам, челядь хлопотала вокруг эмира и его матери.
Не откладывая дела в долгий ящик, Харун ад-Дин велел известить о приезде Марпату, и вскоре старые друзья уже наслаждались долгожданной встречей. Айгуль щебетала с Параскевой о женском житье-бытье, что провели они в разлуке друг с другом. Харуна ад-Дина и Марпату интересовали иные дела. Эмир удивлялся, что нашел свой давно покинутый двор в таком же безупречном порядке, в каком покинул его несколько лет назад.
– Спасибо тебе, Марпата, что сберег мое хозяйство в полной сохранности.
– Рад служить моему господину, – усмехнулся Марпата.
– Я давно тебе не господин, – дружески похлопал его по плечу эмир.
– Но ведь друг, – полувопрошающе, полусерьезно произнес Марпата.
– Друг, – улыбнулся Харун ад-Дин, – и поэтому прими от меня подарок. На заднем дворе тебя дожидается сотня породистых жеребцов и несколько десятков невольников. Да, кстати, как жил ты все это время? У кого состоишь сейчас на службе?
– Все это время я служил моему господину – эмиру Харун ад-Дину, – потягивая кальян, улыбнулся Марпата. – Много лет назад провидению угодно было соединить наши судьбы. Тогда ты дал мне все: кров, богатство, положение, уверенность в завтрашнем дне. Разве теперь я могу оставить тебя?
Марпата рассказал Харун ад-Дину, что поражение Тохтамыша повергло жителей города в настоящий ужас, что обитатели Хаджи-Тархана жили ожиданием неминуемого нашествия Тамерлана, и это заставляло их в страхе прятать в землю годами нажитое добро:
– Закапывали монеты и драгоценные камни, жемчуг и бусы, серьги и браслеты, золотые украшения и серебряные короба для Корана.
