Надежды на пополнение таяли у Тимура с каждым днем. Начинать восстание против узбеков с малочисленной кучкой воинов было бессмысленно. Небезопасно было и оставаться в горах. К тому же, глядя на свою немногочисленную свиту, Тимур понимал – ему нужны новые союзники.
Хижина Эмира Холала спряталась в небольшом ущелье бадахшанских гор. К ней вела узкая каменистая тропа, приютившаяся вдоль крутого косогора. Густые заросли деревьев, наводя на путников холодок опасения, оберегали жилище пустынника от человеческого взгляда. Не всякий осмеливался заглянуть сюда.
Целую неделю Тимур потратил на бесплодные ожидания пополнения. Потеряв всякую надежду, он покинул свое укрытие и двинулся на Бадахшан. Однако Тимур не оставил затеи сразиться с узбеками. Напротив, упрямый нрав Тимура вел его в Бадахшан, чтобы склонить местных князей и эмиров на свою сторону. Тимуру нужны были преданные люди. Ему нужна была победа. Но пока у него было всего шестьдесят воинов. С ними и с любимой Алджай они пробирались узкими горными путями.
Тимур знал тропу, которая вела к жилищу Эмира-Холала. Прежде этот благочестивый отшельник был в приятельских отношениях с отцом Тимура – Тарагаем. Еще мальчишкой Тимур слушал его рассказы о подвигах правоверных отшельников. Он учил его молитвам и помогал постигать суть Корана.
С тех пор, как Эмир-Холал добровольно обрек себя на затворничество, Тимур не видел его. Сейчас, по пути в Бадахшан, он решил проведать старого пустынника.
Эмир-Холал не сразу узнал сына своего давнего приятеля. С тех пор, как они не виделись с Тимуром, тот возмужал и заматерел, в то время как Эмир-Холал заметно состарился. Его седовласая борода, обрамляющая нечеткий овал морщинистого лица, ниспадала на истрепанный халат редкими нечесаными прядями. Дряблые веки нависали на глаза, оттого взгляд его казался усталым.
Радушный хозяин пригласил Тимура разделить с ним ужин. Извинившись за скудное угощение, отшельник положил перед гостем разломленную на куски лепешку. Тимур доверял Эмиру-Холалу. За трапезой он рассказал старику о своих злоключениях.
Слушая Тимура, отшельник еле слышно вздыхал и теребил подбородок:
– Удача отвернулась от тебя, сын мой. Но поверь, это лишь на время. Наступит срок, и ты сможешь победить узбеков. А пока тебе нужно затаиться и переждать трудные времена. Отправляйся в Хоразмию. В том степном краю тебя вряд ли кто отыщет. Там ты сможешь все хорошо обдумать и набраться сил.
Ночь Эмир-Холал провел в молитве. Тимур тоже почти не сомкнул глаз. Он размышлял над словами старца. Ранним утром, лишь солнце обагрило горизонт, он приказал своим немногочисленным воинам седлать коней.
– Я решил последовать твоему совету, благочестивый Эмир-Холал, – прощался с отшельником Тимур, усмиряя поводьями коня, который под седоком в нетерпении бил копытом землю, – я пережду это время в степях Хоразмии. Если твой совет поможет мне победить узбеков и стать полноправным правителем Самарканда, я обещаю тебе годичный доход с этих земель.
– Да сохранит тебя Аллах. – Эмир-Холал вознес руки к небу.
…Тимур пришпорил коня. Пыль из-под копыт скрыла от взора путников жилище старого отшельника, но вслед им все еще звучала его молитва о победе Тимура над язычниками-узбеками.
С детства привыкший к конной езде, в седле Тимур чувствовал себя еще уверенней, чем на земле. Однако он удивлялся, с какой завидной легкостью преодолевала этот опасный переход Алджай, насколько терпеливо переносила она трудности. Любуясь, как правила кобылой его жена, Тимур забывал обо всем. Он любил эту женщину.
Чем дальше уходили они от жилища старого пустынника, тем ровнее становился ландшафт, тем дальше отодвигался окоем, позволяя взору созерцать окрестную даль.
Зоркий глаз Тимура уловил на ровной линии горизонта еле заметную черную точку. Дух воина заставил его насторожиться. Точка росла, и Тимур уже мог различить всадников. Небольшой отряд двигался прямо на тимурово войско.
Путники поравнялись. И настороженность Тимура рассеялась. Войско, которое он принял за неприятельское, вел брат его жены – эмир Хусейн. Так же, как и Тимур, он был недоволен узбеками. Так же, как и Тимур, он хотел свести с ними счеты. Тимур с облегчением вздохнул. Молитва Эмира-Холала дошла до Всевышнего. Он послал ему на пути верного союзника.
Как бы Тимур не скрывался от глаз Ильяза-Ходжи, чьих бы советов не прислушивался, правитель Трансоксании никогда не выпускал своего тюмен-баши из вида. Им руководило одно желание – избавиться от Тимура любыми путями. В то время, как Тимур с Хусейном кочевали по хорезмийским степям, Ильяз-Ходжа приказал Текель-Багадуру избавиться от ненавистного ему барласа.
Собрав войско, правитель Хорезма двинулся на Тимура. Его тысячная конница тоже предстала взору Тимура лишь небольшим темным пятном на степном горизонте. Однако вскоре она разлетелась по степи стаей черного воронья. Тысяча – против шестидесяти человек Тимура. Но Тимур – барлас, и люди его – отчаянные, опытные воины, умеющие держать ногу в стремени и саблю в руке.
