Расположились на отдых в горной долине. До окончания зимы не было резона двигаться дальше, ибо глубокие снежные наносы мешали пути. В походном шатре Тимур с Хусейном предавались непринужденным беседам. Хусейн мечтал о власти. Тимуром правил вкус завоеваний. В шатер вошел человек и известил, что их хочет видеть сеистанский посол.
– Пусть войдет, – коротко бросил Хусейн, но насторожился.
В следующее мгновение перед Тимуром и Хусейном уже лежали богатые дары правителя Сеистана. Посол, склоняясь в поклоне, изъявлял волю своего господина. Халил Мухат обещал щедро вознаградить предводителя тюркских воинов, если они помогут вернуть его крепости, очистив их от бунтовщиков.
Тимур и Хусейн переглянулись. Предложение сеистанского правителя было заманчиво для обоих: Хусейн уже видел себя властителем этой горной местности, Тимуром двигало желание вновь ощутить себя в боевом седле, ногу в стремени, почувствовать бьющий в лицо вольный ветер, с солоноватым привкусом кровавой битвы.
Как только весеннее солнце растопило снег, войска Тимура и Хусейна присоединились к войску Халила Мухата. Острый ум, кипучая энергия молодых тюркских предводителей позволили быстро вернуть сеистанскому вождю его земли.
Тимур был доволен походом. Его не влекла жажда наживы. Все, что ему было необходимо – это ощущать себя победителем. Однако в этом их мнения с Хусейном расходились. Часто вечерами в боевом шатре они обсуждали их дневные похождения. Тимур сетовал на друга, что тот грабил отвоеванные селения и оставлял в них свои гарнизоны. Он знал, как недоверчивы и враждебны к чужеземцам горцы, и не стоило искушать судьбу более того, чем она этого дозволяла.
Спокойствие давно покинуло Сеистан. Местные жители если и не привыкли к каждодневным стычкам и бойням, то, во всяком случае, мирились с неизбежностью бессмысленно льющейся крови. Однако мирились до тех пор, пока брат умирал от руки брата, а сабли в боях скрещивали соплеменники. Сейчас народ возроптал. «Но что сейчас на наших землях делают татары?! – этот вопрос задавал вслух каждый сеистанец. – Зачем пришли к нам чужаки?!»
Халил Мухат был доволен помощью, которую ему оказали Тимур и Хусейн. Эти молодые отважные иноземцы помогли ему вернуть былую власть и утраченные за время мятежа земли. Он обещал им щедрое вознаграждение. Что ж, они его заслужили! Но сейчас он держал в руках письмо, которое меняло все.
«О, могучий Халил Мухат. Надо признать – ты одержал верх. Пусть с помощью чужестранцев, но ты победил в этой битве. И мы не держим на тебя зла. Ты позволил татарам захватить наши крепости. Они сделали это легко, и мы не в силах были им сопротивляться. Но подумай, если завтра так же легко они овладеют нашей страной…» Пусть это послание было написано оставшимися в живых главарями бывших мятежников. Еще вчера он жаждал их смерти. Но они были его соплеменниками, и сегодня они остерегали его от иноземной силы…
Ночь высветлила лишь звезды. Луна в эти колдовские часы созерцала иные красоты планеты, оставив сеистанские земли без своего поднебесного внимания. Воины Тимура и Хусейна отдыхали. Славный поход выдался им в эти дни. Каждый получил, что хотел: и взятые крепости, и богатые трофеи. Халил Мухат все время находился рядом, обнадеживая союзников в своей искренности.
Сон властвовал над лагерем, здоровый молодецкий сон. Спали все. Только Тимуру отчего-то не спалось. Все лежал, все вслушивался в ночную тишину. Что-то померещилось. Будто ветка хрустнула. И снова все стихло в немом безмолвии. Неожиданно до слуха Тимура донеслось короткое конское ржание. Барлас насторожился. Голоса усилились. Тимур почувствовал неладное. Выйдя из окружья шатра, совсем рядом он увидел всадников. В темноте ночи они были плохо различимы. «Сеистанцы», – промелькнула в голове Тимура шальная мысль, но он тут же опроверг ее – не могут сеистанцы поднять на них руку.
Однако коварны горцы. Их внезапный набег на лагерь застал воинов врасплох. Спящие, безоружные, они оказались под натиском неведомой им силы.
– В стремя! – громко скомандовал Тимур, в мгновение ока оседлав молодого коня. Времени на раздумья не было. Клинки сошлись в лязге металла. Зубовный скрежет, ржание коней, стоны изувеченных. Кто-то невидимый ловко взял под уздцы коня Тимура. Тяжелая петля, беззвучно упав на шею, лишила его равновесия. Удар! Еще удар! У Тимура перехватило дыхание. Еще и еще, удары сыпались один за другим. Перед глазами поплыли белые круги… И не подняться. В слабеющем сознании взгляд его и душа рвались к небу.
В плывущем хороводе звезд он различил всадника. В надменном воине, гордо высившимся над его поверженным телом, Тимур узнал Халила Мухата. Удар… Тупой, резкий… Нога… Что-то хрустнуло внутри… Его тело безропотно подчинилось сторонней силе. Резкая боль прошила заломленные кем-то руки Тимура. Кто-то жаждал лишить барласа жизни, безжалостно ломая ему кисти рук. Боль… Безжизненны пальцы… «Это конец… Это смерть… – обрывки мыслей Тимура застилал туман забытья, – смерть, только она может быть сейчас во благо…»
