Мысли аптекаря прервал звук бьющейся посуды за его спиной. Зульхаким вздрогнул.
– Что ты наделал, несносный мальчишка! – в следующий миг закричал он на работника, – Ты разбил, разбил!..
Работник съежился, словно ожидал от хозяина куда более крепкого наказания. На крик отца прибежала Айгуль. Она увидела на полу разбитые черепки маленького глиняного кувшинчика. Зульхаким хранил в нем снадобье, которое втайне от Марпаты взял из его дорожного мешка, когда тот еще работал на него. Это снадобье Зульхаким берег как зеницу ока. Оно вмиг излечивало от болезней живота и принесло ему немалые барыши.
Айгуль перевела взгляд на отца. В этот миг оба подумали о Марпате. Каждый в мыслях держал свое. Но им обоим Марпата был нужен.
На следующее утро Зульхаким вновь отправился к юрте, где жил Коддус. Он еще не знал о приезде Марпаты, поэтому, когда тот вышел ему навстречу, от неожиданности встал перед входом в жилище как вкопанный.
– А, старый знакомый… – с нарочитой иронией протянул Марпата. – К нам в гости? Прямо с утра?
Зульхаким собрал все свое самообладание и натужно улыбнулся:
– Да вот, пришел проведать соседа. А то он все один да один.
На правах гостеприимного хозяина Марпата пригласил Зульхакима в дом. Беседы не получалось. Аптекарь заметно нервничал. Он не находил места рукам: то теребил редкую бороденку, то край халата. Коддус предложил гостю чай, но тот отказался.
– Как поживает Айгуль? – нарушил затянувшуюся паузу Марпата.
Зульхаким вскинул на него глаза:
– Она у меня девушка скромная, благовоспитанная, из дома не выходит. Заневестилась. Самое время в строгости держать.
Марпата улыбнулся, но ничего не ответил. Свои мысли были в голове. Наутро во дворце его будет ждать эмир. Как обычно, до обеда они проведут в беседе. Но прошло то время, когда эмира интересовали звезды, философия, поэзия. Теперь все его мысли заняты интригами джучидского двора и борьбой за престол. Порой Марпату изрядно утомляли бесконечные рассуждения на эту тему, но все же он не замечал, что давно уже, как и Харун ад-Дин, варился в этом горниле. Ему хотелось домашнего тепла, скромного быта. И недавний разговор Коддуса об Айгуль понемногу начинал западать ему в душу.
Зульхаким исподволь изучал Марпату. Тот был холоден с ним, но не гнал. И это уже было аптекарю на руку.
Ночь Марпата провел в родной юрте. С тех пор, как приехал он в Улуг-Улус, минул немалый срок. Все это время он не только учился жить новой жизнью. Ему предстояло обрести дом. Не просто жилище, а именно дом, который стал бы для него не только укрытием от непогоды, а тем местом, где окружали бы его родные души. Он жил постояльцем и в землянке Коддуса, и в работниках у аптекаря, и во дворце – приближенным эмира. Но лишь сейчас, после возвращения из Сарая, он понял, что юрта, которую он поставил неподалеку от татарского квартала, и стала тем самым домом, где ему хотелось укрыться от суеты, где поселился и некогда приютивший его Коддус. К нему Марпата проникся сыновней теплотой и уже не представлял себе жизни без этого добродушного немощного старика.
Однако во дворце Марпату всегда ждал Харун ад-Дин. Марпата наперед знал многие поручения, которыми нагружал своего подданного эмир. Сегодня господин пригласил Марпату в верхний сад. Харун ад-Дину нравилось находиться в этом маленьком оазисе, где били фонтаны, а узкие, выложенные обработанным камнем дорожки помогали отыскать затерянные в зелени деревьев беседки. Одним из любимых мест эмира был небольшой пруд. Под сенью плакучей ивы, у самой воды расположившись на маленькой зеленой лужайке, Харун ад-Дин часто любил наблюдать, как ведут в нем неспешную жизнь водные черепахи и плавают, блестя чешуей на солнце, золотые рыбки.
– Я хочу кое-что рассказать тебе, – не отрывая взгляда от глади воды, обратился Харун ад-Дин к Марпате, – об этом никто не знает, кроме моего отца и Черкес-бека.
Марпата посмотрел на своего господина, но тот словно не замечал его:
– Много лет назад правящий хан послал моего отца на Русь. Отец вынужден был жить в Москве некоторое время. Так того требовали обстоятельства. Там он встретил девушку. Она была бедной сиротой и жила со старой бабкой на окраине города. Отец рассказывал мне, что он никого так сильно не любил, как ее. Вскоре родился я. Харун ад-Дин – это мое татарское имя, а там, на Руси, при рождении меня назвали Харитоном.
Марпата поднял удивленный взор на своего господина. Кто бы мог подумать: оба они здесь чужеземцы и оказались на земле кыпчаков волею судьбы!
– Я едва начал ходить, когда отец пришел к нам проститься. Он должен был возвращаться сюда. Его не было несколько лет. Все эти годы мы с матерью жили в бедности. Она никогда не рассказывала об отце, а я совсем его не помнил. Мне не было и пяти лет, когда отец приехал вновь. Я помню, как испугался его. Помню, они о чем-то долго беседовали с матерью. Помню, как она плакала, когда собирала мои вещи. Потом отец привез меня сюда, и у меня началась совсем другая жизнь. Больше я не видел мою мать… – Харун ад-Дин поднял на Марпату взор.
