Хозяйка пригласила путников повечерять:
– Уж не обессудьте, гости дорогие, чем богаты… – Старушка выставила перед нежданными гостями угощение: по глиняной кружке молока и по ломтю черного деревенского хлеба. – Вижу – издалека вы. Куда путь держите?
Марпата, как мог, объяснил хозяйке, что привело его на чужбину. Старуха только головой покачала:
– Не вовремя вы затеяли свое путешествие. Ох как не вовремя! Беда пришла на Русь. Косит люд моровая язва. Уж и Нижний Новгород, и Коломна обезлюдели. Слухи доползли, будто и в Переславле в день умирает до сотни народа. Ох, тяжко жить, – вздохнула старуха, – я ведь тоже раньше среди людей жила, да от чумы проклятой сбежали мы с мужиком моим в эту глухомань. Насмотрелась я на тех несчастных, кого хворь эта унесла, на глаза их безумные, когда ударяла она, словно ножом в сердце, или между плечами, когда огонь пылал внутри этих болезных. Не забыть мне вовек, как кровь текла у них горлом, как выступал сильный пот и начиналось колотье. У иных распухали железы – на шее, под скулою, пазухою, или за лопатками. Исход был один: смерть неминучая. Не успевали хоронить отошедших. Едва ли десяток здоровых приходился на сотню хворых. Умирали быстро, но в мучениях тяжких. В одну могилу клали по семь, а то и восемь трупов. Многие дома опустели. Улицы опустынились…
Вскоре вечерние сумерки зажгли на небе звезды. Лучина, потрескивая, тлела робким красным пламенем. Тени плясали на бревенчатых стенах, словно вместе с людьми участвовали в беседе. Поужинали. Старуха убрала со стола и приготовила путникам лежанки.
Марпата долго ворочался на постеленной соломе. Ему то вспоминались Айгуль и дядюшка Коддус, то вдруг мысли его уносились в неведомую Москву. На чужой стороне, в неведомом граде, он, чужеземец, должен был отыскать незнакомую ему женщину. Сон не шел. Марпата осторожно встал и вышел из избы.
Безлунная ночь бисером вызвездила небо. Звезд было столько, что казалось, небосвод не в силах был удержать их. Еще чуть-чуть, и они дождем посыплются на землю.
Над головой Марпаты висел ромб Волопаса. Его величественный Арктур сиял сегодня особенно ярко. До этой гигантской звезды было так далеко! Однако Марпате казалось, что Арктур совсем рядом, стоит лишь дотянуться до него и коснуться рукой. Наверно, в том далеком мире тоже живут люди?! Какие они? Быть может там, далеко, кто-то тоже смотрит сейчас в небо, на неведомую звезду? И как называют там Солнце? Там, далеко, совсем другое небо, совсем другие звезды!..
Скрипнула дверь. Марпата оглянулся. Из избы вышла хозяйка и примостилась рядом с гостем на покосившемся от времени крыльце.
– Что, не спится, милок? – обратилась она к Марпате, но тот без Мухтара почти не понимал русской речи, оттого лишь улыбнулся ей в ответ. – Ох, милок, – глядя куда-то в темноту, вздохнула она, – хоть вы скрасили мое одиночество. А то все одна да одна. Мужик мой этой весной помер, вон, могилка его под той сосной. Детей Бог нам с ним не дал. Так что, словом мне не с кем перемолвиться. Ты вот все, милок, на небо смотришь, – продолжала старуха, видно, не мешало ей, что собеседник не понимает ее, – а что за небом-то тем, одному Господу знаемо. Тут она, жизнь, – на земле. Вот только как жить?! Стара я. Ни воды принести, ни дров наколоть. Вот оно озеро, вот он лес. Да жилы уже не те: руке лишь полведра под силу. А как застрянет топор в бревне, так и не вытянуть его. Спина-то не гнется. Словно кол в нее всадили…
Не разбирая слов, понял Марпата – жалилась старуха на житье-бытье свое одинокое. Так и просидели они до первых петухов, каждый со своими думами.
До слуха Марпаты донесся размеренный звон колоколов. Он услышал его еще до того, как на горизонте стали различимы деревянные стены Московского Кремля. С каждым оборотом колес они становились все ближе. Вскоре Марпата уже мог различить крыши кремлевских башен. Он дивился невиданным ранее постройкам, когда его кибитка въехала в городские ворота. Солнце стояло еще высоко, и Марпата решил, не откладывая, заняться поисками Параскевы. По словам Харун ад-Дина, она была невысока собой, светлолица и голубоглаза. Устроившись на ночлег, они с Мухтаром отправились в Загородье. Вопреки остережениям старухи, в Москве было спокойно. Поселившаяся во многих русских городах чума еще не дотянула сюда свои смертоносные щупальца.
Несмотря на невиданную для этих мест жару, на московских улицах было многолюдно. Однако не знающему язык иноземцу сложно было отыскать в этом скоплении людей одну-единственно нужную ему женщину. Мухтар обратился за помощью к какому-то пробегающему мимо мальчишке. Тот указал в сторону крепостной стены.
Найти Параскеву оказалось непросто. Почти в каждом доме их ожидало разочарование. Параскевы были, но не те. Кто-то безнадежно кивал головой при упоминании Харитона, кого-то настораживало татарское имя, кто-то просто захлопывал перед иноземцами двери. Тщетно проблуждав по московским улицам до вечерних сумерек, Марпата оставил поиски до утра.
