Впервые Марпата видел в глазах эмира столько тепла и доброты. Как, оказывается, схожи были их судьбы. Марпата понимал, что творилось в душе его господина. Оба свободные, они были на крючке у судьбы. Она, разлучив с близкими, навеки приковала к ним сердца. Оттого и просьбу эмира Марпата воспринял как просьбу, а не как приказ господина. Харун ад-Дин просил его отправиться на Русь:
– Разыщи ее. Параскевой ее зовут. Привези сюда.
И снова Марпата вспомнил родительский дом. Вспомнил мать, отца, учителя Чинробнобо. И так захотелось ему хоть краем глаза взглянуть на них.
Марпата задумался. Теперь его дом находился здесь, в Хаджи-Тархане, и самым близким ему человеком был дядюшка Коддус – немощный однорукий старик. И он опять должен был оставить его одного. Теперь эмир посылал его на далекую, неведомую ему Русь. Кто знает, что ждет его там? Как долго он пробудет в этом далеком северном крае? Как проживет без него Коддус? Да, видно, пришло время привести в юрту молодую хозяйку. И Марпата вновь подумал об Айгуль.
Зульхаким весь светился довольной улыбкой, пытаясь угодить гостям. Вообще-то он не любил ранних визитеров, но сегодня случай выдался особый. Марпата и Коддус пришли к нему свататься. Ничего не подозревающая Айгуль сидела в своей комнате и вышивала серебряной гладью атласную подушку, когда аптекарь дал согласие на ее брак с Марпатой. Конечно, как и полагалось отцу невесты, он выдержал затянувшуюся паузу, словно предложение застало его врасплох и он еще не решил, как в этой ситуации распорядиться судьбой дочери. Однако в душе его не волновали ни различие вероисповеданий чужеземца и Айгуль, ни то, что в них текла кровь разных народов, ни желания дочери. Его рассудок застилало растущее благополучие Марпаты, его крепнущее положение в обществе, расположение к нему эмира.
Зульхаким уже видел Айгуль женой Марпаты, мысленно подсчитывая выгоду от ее брака с чужестранцем, потому и обрадовался, когда жених попросил ускорить приготовления к свадьбе. Лишь после того, как все было обговорено, аптекарь решил пригласить к нему дочь. Ничего не подозревающая Айгуль вошла в комнату и от неожиданности вздрогнула. Она не видела Марпату с тех самых пор, как он ушел от них. Сколько ночей напролет думала она о нем, сколько раз украдкой выходила на улицу, чтобы хоть одним глазком случайно увидеть их бывшего работника.
– Айгуль, – обратился к дочери аптекарь, – к нам в гости пожаловали старые друзья. Но они не просто зашли на чай. Марпата просит твоей руки.
Айгуль вскинула на отца жгучие глаза. Ее удивленный вопрошающий взгляд говорил лучше всяких слов. В смятении Айгуль перевела взор на Марпату. Их глаза встретились.
– Согласна ли ты стать женой этого почтенного господина? – указал на Марпату Зульхаким.
Айгуль опять перевела взгляд на отца. В ее глазах заблестели слезы.
– Ну вот, и славно, вот и славно, – потирая ладони, словно получив желаемое «да», продолжал аптекарь, – со свадьбой затягивать не стоит.
Их свадьба не отличалась пышностью, но каждый в Хаджи-Тархане знал, что Зульхаким выдает единственную дочь за чужеземца. Кто-то осуждал аптекаря, кто-то втайне был с ним согласен. Однако уже через несколько дней прекрасная Айгуль вошла в юрту Марпаты законной женой. В жилище сразу повеяло женским теплом. Робкая, стеснительная Айгуль, еще в полной мере не чувствуя себя хозяйкой, уже старалась создать в этой богатой, некогда мужской юрте уют. Старик Коддус не мог нарадоваться невестке. Пока Марпата находился во дворце, они с Айгуль коротали время вдвоем. Она суетилась по хозяйству, он провожал ее добрым взглядом, как провожают любимое дитя. Как только Айгуль появилась в их юрте, Коддус сразу обмяк и, кажется, совсем расслабился. Каждое утро она подавала старику пиалу с молоком и свежий лаваш. Он брал из ее хрупких девичьих рук еду и, казалось, теперь был спокоен за свою старость.
Марпата также относился к молодой жене с нескрываемой нежностью и всякий раз откладывал момент, когда должен был сказать ей о своем отъезде на Русь. Однако Харун ад-Дин торопил его и сам назначил день отъезда. Времени оставалось все меньше, вернее, его совсем не оставалось. По велению эмира, уже на следующий день Марпата должен был отправиться в путь, а Айгуль все еще прибывала в неведении.
Наутро Марпата проснулся раньше жены. Он приподнялся на локте и засмотрелся на нее. Айгуль спала беззаботным сном младенца, разметав по супружескому ложу охапку жестких густых волос. Марпата коснулся ладонью ее лба. Она открыла глаза и улыбнулась. Он коснулся губами ее щеки.
– Айгуль, милая Айгуль, – разбавляя слова поцелуями, начал мучительный разговор Марпата, – я должен уехать на некоторое время.
Айгуль подняла на мужа взгляд, полный непонимания и удивления.
– Не смотри на меня так, – Марпата нежно прикрыл ладонью глаза Айгуль, – эмир посылает меня на Русь. Вы с Коддусом некоторое время поживете без меня. Он позаботится о тебе, а ты о нем.
