Тимур никогда не терял присутствия духа, но разверзшиеся хляби небесные внесли полный беспорядок в ряды его конницы. Луки отсырели и были никчемны. Странно, но Тимуру казалось, что люди Ильяза-Ходжи готовились к вызову стихии. Их юрты были покрыты толстым войлоком, а вода стекала по канавам, которые по какому-то стечению обстоятельств были прорыты заранее. Тимур и Хусейн терпели поражение. Но Тимур сдаваться не привык. Несколько раз он перестраивал ряды своего фланга. Ему нужна была поддержка, и он ждал ее от Хусейна, который находился на противоположном краю поля битвы. Положение еще можно было спасти. Тимур посылал к нему людей с просьбой о принятии необходимых решений, но Хусейн, который все чаще противоречил Тимуру, отказался поддержать друга. Сражение было проиграно. Попытка овладеть Самаркандом осталась всего лишь попыткой.
Тимур опять вынужден был ждать. Во всем полагаясь на Всевышнего, он решил уйти из Кермиссира и поселиться в горах Балха. Но проигранная битва стала не единственным ударом судьбы. Аллах послал Тимуру еще одно испытание, пережить которое оказалось намного сложнее. Пока Тимур под немыслимым проливным дождем силился победить Ильяза-Ходжу, неожиданно от неведомой болезни умерла его любимая Алджай. Чтобы пережить горе, Тимур с головой ушел в военные заботы. Он просчитывал сложнейшие ситуации, которые могли ожидать его при встрече с противником. Отличный шахматист, для этой цели он вдвое увеличил шахматное поле, играя в одиночестве по многу часов кряду.
Трещина в их отношениях с Хусейном росла. Смерть Алджай еще больше отдалила их друг от друга. Их противоречия становились все явственнее.
Небольшой отряд Тимура скитался по равнине в поисках укрытия. Несмотря на незавидное положение, за этот короткий срок к нему присоединилось еще пятнадцать человек.
Несколько дней, что стояли они в одном из горных ущелий, Тимур посвятил охоте. За этим занятием он забывал и об опасностях, которые таили горы, и об узбеках, и о закованной в железо ноге. Только беспомощно висящая рука да отсутствие двух пальцев на ней возвращали Тимура к реальности.
Охотились все. Рядом с походной палаткой Тимура выросла целая гора из подстреленной пернатой дичи и диких коз. Еще утром Тимур послал людей разведать окрестность. Он рассчитывал найти поблизости какое-нибудь строение, мало-мальски пригодное для хранения провизии, но уже сумерки накрыли ущелье, а люди все не возвращались. Во всем полагаясь на Аллаха, Тимур расценил это как дурной знак. Приказав никого не пускать в шатер, он предался молитве. Ночь прошла в чтении Корана и в мольбе об избавлении его от несчастий.
Всю ночь Тимур не сомкнул глаз. Он молил Аллаха о помощи. Он просил у Всемогущего сил в борьбе с Ильязом-Ходжой, преданных людей и верных решений. Тимур забылся сном только после предрассветной молитвы.
Его разбудил приглушенный голос, доносящийся из-за войлока походного шатра.
– Мой господин, – кто-то настойчиво звал Тимура, – мой господин!
Тимур вышел. Перед ним стоял один из тех людей, которых он послал искать подходящее место для хранения съестных припасов.
– Мой господин, – человек тяжело дышал, – мы прибыли только что, – пояснил он. – Недалеко отсюда находится крепость. Укреплена хорошо. Овладеть им будет трудно, но других строений поблизости нет.
Тимур вскинул на нарочного взор. Он не любил, когда ему говорили о предстоящих трудностях. Ведь он – барлас, а барлас – воин, и любые препятствия ему нипочем.
Поход назначили на рассвете следующего дня. Сильное укрепление замка нисколько не смущало Тимура. Он уже имел достаточное количество людей, чтобы справиться с обороной. Любое сопротивление еще больше подогревало в нем желание побеждать, придавая силы, которым трудно было сопротивляться. Покорилась Тимуру и крепость Аладжу, а вместе с ним и целый гарнизон из трехсот воинов перешел на его сторону.
Ильяз-Ходжа не оставлял надежды вновь овладеть Самаркандом. Эти же помыслы двигали Тимуром и Хусейном. Они все еще были вместе, но втайне друг от друга строили каждый свои, далеко идущие планы.
Самарканд, оставшийся без правителя, был беззащитен. Любой кочевник мог взять город голыми руками, поскольку никто из прежних правителей не позаботился о его безопасности. Самарканд не имел ни укреплений, ни стен. Продуваемый четырьмя ветрами, он был уязвим для любого алчного взгляда. Простой народ Самарканда питал к людям Ильяза-Ходжи открытую вражду. Уж слишком много причинили они. Ремесленники и лавочники Самарканда, крестьяне и землевладельцы его окрестностей готовы были пойти на виселицу, только не подчиниться ненавистным узбекам. Их так и прозвали – висельники, по-иному сербедары.
Однако не все в Самарканде поддерживали сербедаров. Имамы и шейхи, богатые торговцы оставались на стороне узбеков, хотя и среди них были те, кто тайно поддерживал висельников.
Пока Тимур набирался сил в балхских окрестностях, Ильяз-Ходжа, не теряя времени, двигался на Самарканд. Этот город стоял беззащитной сиротой, находясь в тревожном ожидании неизвестного для него будущего.
