– Благодарю тебя, Харун ад-Дин, за столь быстрое оповещение меня о бегстве хана Хасана. Нельзя терять ни мгновения, – Черкес-бек положил руку на Священную книгу, – я намереваюсь собрать войско и немедленно двинуться на Сарай, а тебя оставляю поддерживать в Хаджи-Тархане спокойствие.
Уверенность эмиру придавали предсказания, смысл которых, в прочитанных ночью сурах, якобы открылся Черкес-беку. Он был убежден – слова Пророка указывали на его победу в борьбе за сарайский трон.
Харун ад-Дину оставалось лишь смиренно соглашаться. На него впервые легло бремя управления городом. Хаджи-Тархан – летнее местоприбывание ханов – тактгах, многим вожделенным взорам не давал спокойно спать ночами. И главной задачей Харун ад-Дина было сохранить город для своего господина в целости и невредимости.
Вернувшись в Хаджи-Тархан, Харун ад-Дин в первую очередь решил проведать Параскеву. Его несколько месяцев не было в городе и, как всякий сын, он беспокоился о здоровье престарелой матери.
После приезда на татарскую землю Параскева сильно изменилась. В душе она так и осталась тихой и неразговорчивой женщиной, но вряд ли теперь кто-то из ее соплеменников признал бы в ней прежнюю загородскую бабу. Здесь, на татарской земле, такой чужой и ненавистной прежде, она не нуждалась ни в чем: ела и спала досыта, работы, кроме рукоделия, не знала никакой. Ежедневное безделье угнетало ее, но, несмотря ни на что, лицо женщины округлилось и порозовело, морщины разгладилась. Она тосковала по русскому сарафану, но, живя в татарах у знатного сына, вынуждена была носить дорогой парчовый халат и бокку [28]. На ногах Параскевы, вместо русских лаптей, красовались теперь невысокие кожаные сапожки с загнутыми вверх носами. Голенища сапожек были оторочены парчой. Показываясь на людях, Параскева вынуждена была украшать руки серебряными перстнями и надевать тяжелые золотые серьги. Харун ад-Дин приставил к матери лучших учителей, чтобы те учили ее основам местного наречия. Однако язык давался Параскеве с трудом. Она жила затворницей и почти никуда не выходила. Несмотря на то благополучие, которое сменило ее нищенское существование в Загородье, возраст пожилой женщины давал о себе знать.
Харун ад-Дин застал мать в постели. Как сказала ему молодая служанка, женщина не вставала уже несколько дней. Сейчас она спала. Харун ад-Дин приник к ложу матери и поцеловал ей руку. Параскева открыла глаза.
– Я вернулся, матушка. Что с тобой? Ты больна? – по-русски спросил ее эмир.
– Что-то невмочь мне, Харитоша, все косточки ломит, – еле слышно отозвалась женщина и погладила сына по голове, – мочи нет. Хорошо, что ты приехал. А то померла бы и не увидела тебя… Стосковалась я… – словно оправдывалась Параскева.
Харун ад-Дин приказал позвать лекаря. Тот внимательно осмотрел женщину и, как показалось эмиру, облегченно вздохнул:
– Мой господин, дела обстоят не так плохо. Несчастную можно вылечить. Стоит попробовать местные чудодейственные грязи. Надеюсь, что несколько купаний поставят ее на ноги.
На следующее утро Харун повез больную мать к небольшому соленому озеру, которое находилось недалеко от города. Но даже это расстояние далось Параскеве с трудом. Каждая кочка на дороге отзывалась в ней нестерпимой болью. Она старалась не показывать своих страданий сыну, но от его любящего взгляда не скрылось ничего. Харун ад-Дин видел, как напряжено было ее тело, как едва вздрагивали брови при каждом содрогании дорожной арбы.
Еще издали заметила Параскева небольшую и спокойную водную гладь, затерявшуюся среди песков Великой Степи. Когда подъехали ближе, стал различим и озерный берег. Голый и пустынный, на нем не селились ни зверь и ни птица. После московских лесов Параскева никак не могла привыкнуть к степным пейзажам. Она вышла из повозки, и, осторожно ступая по земле, подошла к озеру. Розовые воды озера настораживали женщину. Она опустила в водоем ладонь. Ладонь сделалась маслянистой и вскоре покрылась белым искристым налетом. Параскева заметила, что дно озера тоже белое и бугристое.
– Что это? – спросила она сына.
– Это соль. И вода в озере очень соленая. И на руке у тебя тоже соль. – Харун ад-Дин показал ей ладонь, которую она опускала в воду. – Это озеро целебное. Его чудодейственная сила известна с давних пор. Сюда часто приезжают ханы и эмиры. Озеро возвращает людям здоровье. Вода в озере делает человеческую кожу мягкой и здоровой, а грязь – она находится на дне, только немного в стороне, вот там, – Харун ад-Дин указал на то место, где озеро делало изгиб, – но именно грязь исцеляет от множества болезней. Тебе стоит попробовать.
Они подошли ближе, и Параскева увидела, что в этом месте озеро было черным. Оно казалось Параскеве порождением темных сил. Женщина невольно содрогнулась. Она с ужасом представила себе, что ляжет в эту мерзкую черную жижу. Она вовсе не верила, что грязь поможет ей избавиться от хвори. А вдруг и правда, это лукавый расставляет свои черные сети?
– Зачем ты привез меня сюда, Харитоша? – В ее глазах царил испуг. – Я не лягу в эту черную жижу!
