Коддус опустился на колени. Он гладил могильный камень и что-то бормотал себе под нос. Потом вдруг начинал кивать головой, словно слышал чей-то голос и соглашался с ним. Старик, не замечая Параскеву, то улыбался, то смахивал с влажных покрасневших глаз скупую слезу. Чтобы не мешать старику, она отошла от него и встала чуть поодаль. У нее вдруг нестерпимо защемило внутри: «А ведь где-то здесь лежит и мой Мухаммад». Воспоминания юных счастливых лет вновь нахлынули на пожилую женщину. Ей показалось, она на мгновение ощутила то прежнее светлое чувство невинной любви молодой русской крестьянки к красивому и богатому татарину. Как давно это было… Теперь многого уже нельзя вернуть. Нельзя вернуть и Мухаммада. Но если бы тогда в ее жизни не было Мухаммада, все бы у нее пошло по-другому. Не будь той сильной всепобеждающей любви, не родись тогда у них сын, ни за что бы не променяла Параскева родину на земли ненавистных ей татар. Но живя в татарах, она нашла здесь радость воссоединения с сыном. Люди, с которыми она встретилась, приняли ее, как свою. Теперь татары не казались ей такими ненавистными. Она убедилась, что в тех рассказах, которые слышала на Руси, было много преувеличений. Здесь, в Хаджи-Тархане, жили такие же люди. У них были те же заботы. Они так же страдали от набегов чужеземцев, так же опасались за свою жизнь и жизни своих близких. Так же, как на Руси, навещали они могилы тех, кто ушел от них навсегда.
Параскева вдруг ощутила, что тоже очень хочет поклониться праху своего мужа. Старик тем временем вышел из состояния оцепенения.
– Коддус, – обратилась к нему Параскева, – ты знаешь, где покоится прах Мухаммад ад-Дина. Ты можешь отвести меня туда?
– Это знают все, – откликнулся старик. – Мухаммад был большим человеком. Видишь, возвышается мавзолей? Это его усыпальница. На том конце кладбища похоронена вся городская знать.
Параскева посмотрела туда, куда указал ей Коддус. Она увидела массивный мавзолей правильных геометрических форм, стены которого были сориентированы строго по сторонам света. Стены мавзолея украшали вытянутые, конусообразные арки. Венчал эту торжественность скорбного сооружения большой купол. Мавзолей играл на солнце отблесками мелкой мозаики, которой были выложены стены и свод усыпальницы. Сердце у Параскевы забилось часто-часто, будто она вновь после долгой разлуки шла на встречу со своим возлюбленным.
Чем ближе подходила Параскева к усыпальнице Мухаммада ад-Дина, тем учащеннее становилось ее дыхание, тем больше дивилась она той мощи, той красоте и тем почестям, которые воздали живые праху ее Мухаммада. Небесно-голубая глазурь, покрывавшая свод купола, отливала на солнце перламутром. Затейливым рисунком легла мозаика и на стены мавзолея. Параскева заметила узорную дверь, а над дверью витиеватой вязью, от одного угла стены до другого, протянулась надпись. Читать Параскева еще не научилась, но догадалась, что там должно было быть написано имя эмира Мухаммад ад-Дина.
Забыв о Коддусе, Параскева некоторое время в нерешительности стояла перед входом в усыпальницу. Непонятное чувство боролось с ее желанием и не пускало войти внутрь. Наконец, она справилась с собой. Нарушив идиллию спокойствия потустороннего мира, в распахнутую дверь ворвался яркий пучок дневного света. Солнечный луч осветил белый мраморный пол. Параскева сделала шаг. Она словно переступила черту царства мертвых. Ее плечи обняла безжизненная прохлада, словно чье-то еле уловимое дыхание волновало воздух усыпальницы, словно рекой забвения струился он сквозь пространство гробницы.
Порыв ветра – и входная дверь с шумом захлопнулась. Параскева вздрогнула. Она оказалась в замкнутом пространстве наедине со смертью. Ей вдруг захотелось убежать отсюда. От испуга она невольно зажмурилась. Страх овладел Параскевой, и она не решалась вновь посмотреть на мир. Параскева ожидала оказаться в кромешной могильной тьме, но, пересилив себя и открыв глаза, она увидела, что усыпальница залита мягким приглушенным светом. Словно стены излучали сияние, словно солнечные лучи сочились сквозь высокий свод купола мавзолея. Преодолевая страх, Параскева осмотрелась по сторонам. По всему периметру внутреннего пространства усыпальницы, под самым ее сводом, в углублениях толстых стен виднелись узкие прямоугольные отверстия, закрытые резными мраморными пластинами. Отверстия, проделанные в пластинах, служили для того, чтобы в усыпальницу проникали свет и свежий воздух. Они были искусно выполнены в виде ажурной вязи орнамента, поэтому не сразу были заметны постороннему взору. Параскева подняла глаза под купол мавзолея. Она заметила, что дождь солнечного света, так поразивший ее, льется сквозь четыре проема в купольном своде. Она заметила и то, что проемы сделаны так, что литься сквозь них мог только солнечный свет. Внутреннее пространство мавзолея было надежно защищено от дождя и снега. Луч света падал на каменный саркофаг, который стоял у одной из стен.
