Параскева подошла к гробнице, украшенной сложным замысловатым орнаментом. Она дотронулась до могильной плиты. На глаза навернулись слезы. «Как нелепо прошла жизнь, – подумала Параскева, – а ведь все могло быть совсем иначе». Почему Господь уготовил ей такую участь – полюбить татарина? Почему судьба распорядилась так, что большую часть жизни провела она в одиночестве, без мужского плеча и материнского счастья? Почему ей выпало то терять, то обретать утерянное, и плакать от безысходности над могилой любимого человека.
Параскева не знала, сколько времени провела она в усыпальнице. Она очнулась от осторожного прикосновения к ее плечу. Обернулась. Сзади стоял Коддус:
– Нам пора, Патьма.
…У ерика их ждал лодочник. Весь обратный путь Параскева думала о том, что ее земная жизнь очень напоминала жизнь в двух мирах. Мир русского Загородья, который покинула она ради сына, и теперешняя ее жизнь в Хаджи-Тархане – городе Великого Улуса татар, куда привела ее все та же материнская любовь к сыну. Какой из этих двух миров был для нее реальным, она и сама понять уже не могла.
Слухи расползлись по Хаджи-Тархану ядовитыми змеями, населяя в сердцах горожан опасение за себя и своих близких. Над городом повисла напряженная тишина, превратив воздух в незримую тяжелую субстанцию, которая поглощала и звуки, и спокойствие жителей. Простолюдины пребывали в томительном неведении, гадая, можно ли доверять слухам, и на всякий случай готовились к обороне собственных жилищ.
Между тем Харун ад-Дин собирал войско. Медлить было нельзя. Нарочный, вернувшийся с поручением от Черкес-бека, принес точный план действий, которым следовало руководствоваться в случае нападения Урус-хана на город.
Однако Харун ад-Дин думал несколько иначе. Тщательно проработав стратегию обороны Хаджи-Тархана, он все же надеялся на то, что не допустит неприятеля до стен города. Не одну ночь пришлось Харун ад-Дину ломать голову над нелегкой задачей. Не одну ночь перебирал он в голове всевозможные решения. Словно на шахматной доске рисовал он самые непредсказуемые ситуации его встречи с вражьей ратью. Харун ад-Дин понимал – Урус-хана проще взять хитростью. В жажде обладания новыми землями хорезмийский хан уже прошел полуостров Мангышлак, захватил Заяицкий Юрт и сейчас держал путь на стоящий без правителя Хаджи-Тархан.
С каждым днем напряжение в городе нарастало. Харун ад-Дин разделил войско на три части. Самая меньшая часть должна была оставаться в Хаджи-Тархане и держать оборону, в случае если Урус-хан вплотную подойдет к воротам города. Другую часть Харун ад-Дин отдал под предводительство Марпаты. На эту часть войска эмир возлагал самую большую ответственность. Под свое командование Харун ад-Дин взял львиную долю Хаджи-Тарханской рати, с которой отправился в степь. В чем состоял его план, было ведомо лишь ему и Марпате…
Ночи напролет проводили дозорные на сторожевых башнях. Ночи напролет не смыкали глаз, вглядываясь вдаль, туда, откуда двигалось войско хорезмийцев. От того, как быстро караульные заметят неприятельское войско, как быстро Марпата двинется навстречу вражьему полчищу, зависело будущее Хаджи-Тархана.
Находясь в томительном ожидании предстоящего боя, Марпата не раз прокручивал вспять события своей жизни, и всякий раз приходил к одному и тому же мнению: все в его жизни было предопределено заранее. Словно он играл уготованную ему кем-то роль. И от того, как справится он с возложенной на него ответственностью, зависит будущее целого города. Каким-то иным, не человеческим зрением он видел исход этого сражения, будто когда-то уже проживал все это в какой-то другой жизни. Марпата был уверен, и эта уверенность придавала ему силы, что впереди у него более серьезные испытания, в сравнении с которыми предстоящая оборона города покажется лишь детской игрой.
На рассвете Марпату известили, что на город движется незнакомое войско. Тотчас был объявлен сбор, и дружина Марпаты вышла навстречу неприятелю. Под тяжелым шагом конников, облаченных в увесистые доспехи, вооруженных копьями и луками, содрогалась земля. Двигались молча, но быстро, настолько, насколько позволяла тяжеловесная военная амуниция. Сейчас главной задачей Марпаты было во всеоружии встретить врага как можно дальше от города. Только тогда разработанный Харун ад-Дином план мог принести успех.
С каждым шагом расстояние между войсками Черкес-бека и Урус-хана сокращалось. Уже различимы ряды ратников в массивных кольчугах. Начищенные до блеска шлемы, отливая на солнце, слепят глаза. Частокол копий, устремленных к небу, не дает разглядеть конечные шеренги. Но и без этого Марпата понимает – силы не на его стороне.
Еще миг, и оба войска сошлись в неравной схватке. Первые меткие попадания стрел, удары топоров развеяли над полем битвы запах теплой человеческой крови.
