Харун ад-Дин беспрестанно требовал присутствия Марпаты подле себя. Его поминутные размышления о том, что ждет их в ближайшем будущем, сейчас утомляли Марпату. Волнения эмира понять было нетрудно. Отсутствие Черкес-бека в Хаджи-Тархане делало город уязвимым и давало повод другим, желавшим власти, испытать судьбу и не упустить шанс обладать этим заветным городом. Харун ад-Дин понимал, что, находясь вдали от Хаджи-Тархана, Черкес-бек надеялся на то, что его верный эмир не допустит сюда неприятеля. Как и другие ханы, правитель Хаджи-Тархана желал видеть под своим правлением оба Сарая. Сейчас Черкес-бек сидел в Сарае ал-Джедиде, но на место сарайского правителя метил и хан Алибек. В отличие от Черкес-бека он очень пострадал от руки Урус-хана, который в своем походе через Заяицкий Юрт оставил Алибека без ханского престола. Находясь в незавидном положении, хан Алибек рано или поздно должен был предпринять какие-то ходы.
Харун ад-Дин держал с Черкес-беком хорошо налаженную связь. Ежедневно он отправлял хану гонцов с подробнейшими сообщениями о положении дел в Хаджи-Тархане. Из Сарая ал-Джедида шли от хана Черкеса наставления и указания. Хаджи-Черкес очень беспокоился о безопасности юго-восточных рубежей города. Ждать нового нападения со стороны Хорезма можно было в любой момент. Черкес-бек понимал, недавнее поражение Урус-хана ничуть не остудило пыл хорезмийского хана, напротив, это еще больше подстегнуло в нем желание обладать землями нижнего Итилья. В каждом своем послании Харун ад-Дину Черкес-бек настоятельно требовал усилить охрану города, установить дальние и ближние посты наблюдения, быть в курсе событий, происходящих в Хорезме. Черкес-бек приказывал эмиру сообщать ему о каждом шаге хорезмийского правителя. Он предполагал, и предположения его не были безосновательными, что Урус-хан недооценил его силу, а в осаде Хаджи-Тархана задействовал лишь малую часть войска. Черкес-бек предвидел, – если хан Урус предпримет новый поход на Хаджи-Тархан, то он подготовится основательно и не допустит прежних ошибок.
Опасения Черкес-бека оказались ненапрасными. Как он и предполагал, совсем скоро ему стало известно, что Урус-хан решил возобновить поход на Хаджи-Тархан. В срочном послании своему господину Харун ад-Дин сообщал хану Черкесу, что Урус-бек собрал основное войско и под своим личным командованием ведет его в низовья Итиля.
Положение Черкес-бека было незавидным. Его непрочная власть в Сарай ал-Джедиде могла рухнуть в одночасье, как только он выйдет из этого города, поскольку хан Алибек, лишенный Урусом Заяицкого улуса, только и ждал подходящего момента, чтобы овладеть Сараем. Но и оставаться здесь Черкес тоже не мог – Хаджи-Тархан находился под угрозой завоевания. Положив на чаши весов две власти, Черкес-бек решил вернуться в свое улусное владение.
В честь возвращения хана Черкеса в Хаджи-Тархан, Харун ад-Дин приказал чеканить монету с именем своего правителя. Чтобы обеспечить серебряными дирхемами, медными пулами местное население и многочисленные караваны иноземных торговцев, работу вели и днем и ночью. Харун ад-Дин старался новой звонкой монетой лишний раз показать миру законное право своего господина не только на Хаджи-Тарханский престол, но и на все левобережье Нижнего Итиля.
Несмотря на то, что Хаджи-Черкес обладал обширными территориями, Великий булгак серьезно ослабил его могущество. Ему все труднее было удерживать власть верховного хана.
Сейчас вместе с Харун ад-Дином Черкес-бек просчитывал возможные шаги Урус-хана на пути к Хаджи-Тархану. Прежде в каждое возвращение в свое улусное владение Черкес-бек устраивал в ханских апартаментах пышные приемы для вельмож и городской знати. Утопающее в роскоши действо всегда пестрило разнообразием богатых нарядов придворных дам, изобилием яств и вин, подносимых на золотых подносах рабами, яркостью зрелищ. На подобных празднествах эмиры и султаны обсуждали дела государственной важности. Те, для кого военное дело не составляло особого интереса, узнавали здесь последние новости Хаджи-Тарханского двора. Домысливая, перефразируя увиденное и услышанное, Хаджи-Тарханская знать в недомолвках и намеках праздных разговоров порождала новые слухи, сплетая из них интриги, которые обсуждались в свете до нового ханского приема.
Свое нынешнее возвращение из Сарая ал-Джедида Черкес-бек решил не предавать широкой огласке. Повода для праздника не было. Сейчас он не выходил из своих ханских покоев. В собеседники к себе хан пригласил лишь Харун ад-Дина.
Чтобы снять накопившееся за последнее время напряжение от бессонных ночей и постоянное переживание за прочность своего положения, Черкес-бек закурил кальян. Ароматный дурман вдыхаемого курева расслаблял уставший от размышлений ум верховного правителя, погружая его в состояние легкой истомы.
– Урус-хан на полпути к городу, – втягивая через мундштук дым дорогого табака, чуть слышно произнес Черкес-бек.
– У нас еще есть время проработать план обороны, – видя подавленное состояние своего господина, ободрил его Харун ад-Дин.
