Ушкуйники собрались на большой поляне. Михей с Петрухой подошли в тот самый момент, когда Прокоп, взгромоздившись на старую поваленную березу, напутствовал бранников. В разбойных осадах Прокоп знал толк, вернее, нутром чувствовал, куда нужно повернуть, где выждать, чтобы в таком предприятии иметь успех. И сейчас он направлял помыслы своих людей в нужное русло: чьего плеча держаться, куда двигаться, какие ворота да стены наперед брать, чтобы одержать верх над костромичами, да взывал к сознательности:
– Коли возьмем город, грабить не грех, бесчинства чинить – тоже не бранно, в полон можно, а вот безвинно головы русичей класть не дозволяю – не басурмане, чай.
Заслышав, что вольничий Голова дозволяет всем всласть потешиться, ушкуйники оживились. Поляна наполнилась гулом одобрения. Михей с Петрухой тоже не остались в стороне от общего ликования. С удовольствием предвкушая знатную тешбу, они потирали руки. Их глаза светились хищной радостью, довольные улыбки напоминали звериный оскал. Они жаждали насилия, легкой наживы. И трудно было поверить, что всего полчаса назад эти люди, уповая на Бога, разглагольствовали о спасении души.
Не ожидал Прокоп, что его незваный визит к костромичам и намерение внезапно напасть на город обнаружатся так скоро. Видно, сильны были охранные рубежи – вовремя донесли надежные люди костромскому воеводе Плещееву, что движется на него новгородская вольница. Пока Прокоп готовился к осаде, Плещеев тоже не спал – собирал со всех городских окрестностей силу, дабы совладать с необузданными ушкуйниками. На всякий край держал в уме Прокоп, что Плещеев может выйти ему навстречь, но не думал, что рать его будет так велика. Огромным скопищем двигались костромичи на непрошеных гостей.
– Эх, ма!.. – воскликнул кто-то из новгородских. – Сколь же их тут будет?!
И впрямь, было чему дивиться ушкуйникам. В то время, пока шли они вниз по Волге до Костромы, весть о том впереди них быстрокрылой птицей летела над лесами и полями, оврагами да буераками. И пока прокоповские ушкуи петляли волжскими поворотами, костромской воевода Плещеев прямиком пустился на сборы многочисленной рати. Немало сил положил он, не зря потрудился – пять тысяч душ собрал под свое начало. Едва стало известно, что новгородские ушкуйники прошли костромской поворот, Плещеев распорядился выступить навстречу бесчинщикам. Умом раскидывал так: чем дальше от города встретит он неприятеля, тем безопаснее будет для костромичей его встреча с новгородцами.
Завидев движущееся навстречу сонмище костромичей, Прокоп остановил ряды. Хоть и сладок был предводителю новгородской вольницы вкус пролитой противником кровушки, все же своей головой и головой своих бранников Прокоп рисковать не желал.
Думал Прокоп недолго. Не в его привычках было разглагольствовать, да и не до того было сейчас. Решил Прокоп разделить своих людей на два лагеря. Вперед пустил ертаул [34], в котором и народу поменьше, и сила послабее. Главную надежду вольничий голова возлагал на ту часть его рати, которая до поры должна была находиться в засаде в костромских лесах.
– Только так мы сможем одержать верх над костромичами, – втолковывал дружинникам Прокоп.
В этом предприятии загородские друзья оказались в разных отрядах. Петрухе выпала доля быть в первых рядах ертаула и лицом к лицу встретиться с костромской ратью. Михей же вместе с другими ушкуйниками отправился в лес.
Умел Прокоп выбирать места для засады. Глаз на то у Головы новгородцев был остер. Только глянет на представший взору чащобник – сразу говорит, удачная или нет засада выйдет. Вот и сейчас для своих бранников присмотрел он осинник. На первый погляд – прозрачный, и солнце его до самой мелкой былинки обнажает лучами, и ветер гуляет меж деревьев – травы колышет, а Прокоп именно туда велел направляться своим людям. Велел и не ошибся. Среди трищетника, росянки и прочего многотравья ни одно зоркое око не узрит укрывшуюся в этом зеленом шатре новгородскую вольницу. Зато отсюда все окрестности костромских земель лежали у ушкуйников как на ладони. Сквозь осиновый чащобник наблюдали они за тем, как бьются с костромичами их сотоварищи.
Прокоп внимательно вглядывался в даль., старался уловить каждое движение своих людей. Он должен был выйти из засады в самый необходимый момент.
Плещеевская рать и впрямь была сильна. Прокоп видел, как тяжко доводилось на поле брани его людям, как всеми силами старались они держать костромичей подальше от их города, поближе к засевшим в осиннике новгородцам.
Михей стоял неподалеку от Прокопа и не менее своего военачальника переживал за дружинников. Кроме того, в огромном копошащемся скопище людей, облаченных в тяжелые ратные доспехи, он пытался глазами отыскать Петруху. Что и говорить, сейчас его загородскому земляку было нелегко. Костромичи наступали, но, сами не подозревая об опасности, теснили непрошеных гостей к осиннику.
