— Вольно! Садитесь… — и Остапчук тоже опустился на мраморную могильную плиту. Снял фуражку, чтобы вытереть платком вспотевший лоб, и хлопцы увидели: волосы его стали совсем седыми. — Друзья мои! Я прибыл сказать, что командование поручает вам чрезвычайно трудное и ответственное задание. Как стало доподлинно известно, Гитлер придает захвату Киева исключительно важное значение. Не случайно же столько раз приказывал он своему любимцу фельдмаршалу фон Рейхенау овладеть столицей Украины. И столько же раз его приказы не выполнялись. Киев — первый город во всей Европе, у стен которого вот уже почти на месяц остановлены бронированные немецкие полчища. Те полчища, которые в считанные дни ставили на колени целые страны, сокрушали отборнейшие армии. Киев — первый город в Европе, который, оказавшись в осаде, не дрогнул. Недаром фашистский генштаб стянул сюда лучшие дивизии вермахта. Положение, однако, создалось сейчас тяжелое, как никогда. За прошедшие сутки отдельным подразделениям противника удалось проникнуть на окраины города. Сейчас бои идут в районе аэропорта и на Голосеевских высотах. Враг не жалеет сил, бросает в бой все новые и новые резервы, чтобы расчленить нашу оборону и прорваться в центр города. Только что получено донесение: какому-то подразделению гитлеровцев удалось просочиться сквозь наши боевые порядки и выйти на Батыеву гору. А это — стратегический ключ к Киеву. Если враг закрепится там и получит артиллерийское подкрепление, города нам не удержать. Вот командование и поручает вам совместно с ополченцами трамвайно-троллейбусного депо выбить фашистов с Батыевой горы. От выполнения этого задания зависит, как долго Киев будет в наших руках…
Тишина. Взгляды бойцов обращены к горе, высившейся в полукилометре над распадком Мокрого яра. Сегодня именно там будет решаться судьба Киева — их личная судьба.
— В бой я пойду вместе с вами…
После захода солнца, когда тьма размыла очертания деревьев, зданий, коммунистический батальон оставил церковное кладбище на Соломенке. Одна рота была направлена через Мокрый яр в обход Батыевой горы, чтобы отрезать фашистам путь к отступлению, две другие получили приказ занять исходное положение у ее подножия. Взвод за взводом осторожно пробирался узенькими соломенскими улочками. Вот уже и глинистые склоны горы. Комбатовцы разворачиваются в цепь, шаг за шагом продвигаются садами и огородами по косогору. По команде залегают. Дальше идти опасно — фашисты могут их заметить. А задача была такая: между домами и кустарниками, по пустырям и огородам подобраться незамеченными к самой вершине и внезапно ударить в штыки. С западной стороны — комбатовцы, с восточной — ополченцы, с юга, когда бой разгорится, — рота прикрытия. Удастся ли выполнить этот замысел? А что, если враг заметит опасность? А может, он давно ее заметил и ждет, пока они поднимутся во весь рост, чтобы резануть пулеметным огнем?..
Хлопцы задирают головы, пытаются прикинуть на глаз, сколько метров до вершины.
— Как думаешь, до тех кустов доберемся незамеченными? — толкает Андрей локтем Мурзацкого в бок.
— Поживем — увидим… — сонно отвечает Анатолий.
Вдруг оба вздрагивают: где-то в Мокром яру, возле деревянного мостика через ручей, ударили молотком по железу. Гулкое эхо тягуче покатилось по округе. Вскоре внизу забухало еще несколько молотов. Потом послышалось глухое уханье, будто с воза сбрасывали тяжелые камни. Не иначе как дорогу надолбами перегораживают, решили комбатовцы. Но для чего? Неужели в штабе собираются держать оборону в столь невыгодных условиях?..
Коротки летние вечера в Киеве. Не успела поблекнуть на небосклоне заря, как на город опустилась легкая сизая дымка. Со склонов Батыевой горы хлопцам казалось, что перед ними расстелилась над домами не вечерняя мгла, а бескрайнее море, среди которого одиноким маяком возвышалась софийская колокольня.
«Вот это вид! Недаром хан Батый перед штурмом Киева выбрал для своего шатра именно эту гору, — глядя на пепельную дымку, думал Андрей. — Это воистину ключ к городу. Достаточно поставить здесь несколько пушек и… Мы должны любой ценой выбить отсюда гитлеровцев!»
Прищурившись, рассматривает Андрей крутые склоны, будто пытается угадать, где сделает он свой, может, последний шаг в жизни. Думал ли раньше, ежедневно проезжая от студенческого общежития к университету мимо Батыевой горы, что именно здесь его будет подстерегать смерть? Нет, не верилось Андрею, что уже не взойдет для него солнце, что отсюда ему уже нет возврата. Такая ведь тишина вокруг, такой покой. Лишь издалека доносится отголосок ночного боя да в яру гремят молотами какие-то чудаки. Он засовывает руку в карман, долго шарит в нем и наконец протягивает сплющенную патронную гильзу Мурзацкому:
— Там адрес моих родителей. В случае чего напиши им после войны. Пусть знают… И Светлане сообщи…
