К чему столько усилий? Неужели она любила его так страстно? Она не могла объяснить этого самой себе. Просто ей казалось, что каждая история любви имеет свою продолжительность; ее любви отпущена короткая жизнь, тем не менее это самая настоящая и сильная любовь. Эта история сверкнет, как молния, но будет в высшей степени насыщенной. У нее будет плотность метеорита – не из-за значительного веса, но из-за крайней сгущенности. И именно это сделает ее уникальной. Наверное, это будет слишком краткий миг, чтобы пережить его в чистом виде. Таким образом она продлевала его, растягивала, пусть только со своей стороны, даже если вся эта история окажется лишь миражом.

Она слушала каждую из шести мелодий снова и снова. Она выбирала по одной в день, слушала только ее и душилась «ее» духами. Она «тренировалась» так до тех пор, пока мелодия не начинала звучать у нее в голове и пока не возникали ассоциации с соответствующим этой мелодии запахом.

Решив, что подготовилась, она осмелилась пригласить его к себе домой.

В тот день, когда он пришел к ней, она ничем не надушилась. Она проветрила комнату и, услышав звонок в дверь, включила запись. Музыка завибрировала у нее в ушах. Светясь от радости, она открыла дверь.

Миф об Орфее впервые был рассказан давно, и концовок у него существует множество, некоторые версии завершаются счастливо – триумфом любви, как у Глюка, другие печально – когда Орфей растерзан менадами, или поражен громовержцем Зевсом, или становится жертвой каннибализма. И все это не столь важно, потому что главное в истории Орфея то, что по-настоящему имеет значение, – это нарушение запрета. Рассказ о нем следует заканчивать словами «и Орфей оглянулся».

Чем закончилась ее любовная история – неизвестно, потому что никаких записей не осталось.

* * *

Когда я слушаю, я становлюсь проницаемой.

Я слушаю, но звук меня не слушает. Следовательно, парой к слушанию оказывается не ответное слушание, а «проницание звуком».

Парой к глаголу «находить что-либо приятным» также будет «проникаться». Я нахожу что-то приятным, я слушаю и таким образом проникаюсь.

Когда я чувствую запах, меня посещают молекулы обоняния.

В повседневном языке прикосновение кажется исключенным из понимания мира. «Я вижу», «я чувствую» и «я слышу» могут иметь значение «я понимаю». Прикосновение же не является синонимом понимания, за исключением случаев, когда человек «тронут»: эмоция или что-то иное «движется», чтобы уловить явление. Но разве всё или почти всё в конечном счете не сводится к прикосновению? Мы ощущаем прикосновение звука, запаха, вкуса. Свет касается наших глаз. Понимание происходит пассивно; мы познаём мир, потому что он приходит к нам через прикосновения.

Запах для людей – то же, что вода для рыб. Он может пройти через наши тела.

Человеческие существа, через которые прошли запахи.

Живое при этом не исчезает.

Есть ли запах у расставания? У разрыва отношений?

Не для того ли Орфей спустился в ад, чтобы мы в очередной раз поняли, что нельзя нарушать запреты? Знал ли он, что его талант не может ни на что повлиять?

Когда две сущности – будь то человеческие существа, растения или неодушевленные предметы – расстаются, оставляют ли они друг на друге свой запах?

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже