Было это в кино? Или во сне? По-моему, мне говорили, что я ослепительная, подумала она.
В поле ее зрения находился видавший виды деревянный стол, с довольно заметными потертостями. Где я это видела? – задавалась она вопросом. Ну конечно, в школе… Я сижу во втором ряду, рядом с дверью и печкой. Правая нога и правая щека горят, но каждый раз, как открывается дверь, под волосы проникает холод. Во время перемены обязательно кто-нибудь из учеников кладет на печь мандарины, и по классу ползет запах горелой цедры. Я каждый раз жду, что учительница будет ругаться, потому что это опасно, но на самом деле она недовольна, потому что цедра прилипает к чугунным частям печки. Я трогаю стол, мне нравится тереть пальцами трещины на дереве, которое зимой и летом пахнет по-разному. Зимой запах суше – как будто на пальцах лежит тоненький, мягкий кусочек древесной стружки. Летом же кажется, что он как будто пропитывает тело, смешивается с запахом пота, и, когда трёшь стол пальцами, кажется, что от тебя теперь всё время будет пахнуть деревом.
Она дотронулась до стоявшего перед ней стола, чтобы вновь пережить то ощущение, но пальцы почувствовали лишь пахнущий дезинфицирующим средством воздух.
В комнату вошел молодой человек. У него были круглые гладкие щеки и немного вьющиеся волосы – совсем как у нее. Он был в джинсах и голубой рубашке с короткими рукавами навыпуск, под мышкой держал книги, перетянутые ремнем. Он обратился к ней. Приветливая улыбка скрывала некоторое беспокойство. Казалось, он не знает, в каком тоне с ней разговаривать.
Его появление взвихрило воздух в комнате, привнесло цитрусовый аромат туалетной воды, смешанный с запахом пота. В теле молодого человека уже жили частички начала лета, а она всё еще пребывала в зимней спячке. Запах пота быстро наполнил кондиционированный воздух.
Существовали духи, аромат которых она помнила и который никогда ей не надоедал. Это был подарок лучшей подруги детства на свадьбу – надушить платье. Желая прогнать легкий страх, возникавший при мысли о том, что ей придется оставить родительский дом и уехать с южного острова в метрополию, она надушила себе все тело: щиколотки, шею, вокруг пупка – как талисман.
Она была ослепительна.
Именно так всем говорил о ней муж десятилетия спустя.
Она бережно хранила флакончик в ящике комода, больше не решаясь душиться. Духи, надо сказать, были вполне заурядными. Как только она открывала флакон, перед ней снова вставал важнейший день ее жизни. На протяжении всех этих лет она множество раз выдвигала ящик, откупоривала бутылочку и вдыхала аромат духов.
Она всё еще это делала. Выдвигала ящик, открывала флакон. Запах был по-прежнему свежим – как когда она впервые открыла коробочку.
Молодой человек сел рядом и стал рассказывать о том, как прошел его день, как прошла неделя. Он только что принял участие в конкурсе для поступления на свое первое место работы и, еще не зная результата, был горд собой. Его родители тоже им гордились.