Зов запахов полностью

Я боялась, что у меня в доме воняет. Я делала уборку утром и вечером, но опасалась того, что чему-то вонючему удалось спрятаться. Панцирь креветки под кроватью. Сгнивший абрикос за этажеркой. Что-то, что говорило: «У тебя не получится меня унюхать».

Душиться духами, которыми вы пользовались в те времена, когда чувствовали запахи, даже если теперь невозможно понять, какой аромат окутывал тело. Это всё равно что незрячему человеку носить одежду, которую он носил, когда видел. Надушиться духами, запах которых не сможешь почувствовать никогда в жизни, можно только в том случае, если полностью полагаешься на свою память.

Каким бы мог быть запах фантазма?

Чем пахнет то, что невозможно исправить?

И то, что мы никогда в жизни не сможем понюхать?

Если бы мы знали, что впереди нас ждет возможность ощутить незнакомый запах, – утешила бы нас такая перспектива? Облегчила бы она наш переход в мир иной?

Найдем ли мы там запахи тех, кого когда-то знали и любили?

Надежда встретить дорогой нам запах.

Находясь в этой белой комнате, где она не чувствовала никаких запахов, она рассматривала всё, что должно было бы пахнуть. Цветы и растения на балконе, продукты в холодильнике. Каталоги натюрмортов с изображениями дичи, рыбы, омаров, овощей и цветов – всё это тоже должно было выделять запахи. Выделять запахи, которые должны доходить до нее? Ей больше не удавалось различать то, что пахнет, и то, что не пахнет. Это наводило на мысль, что для нее больше нет разницы между тем, что существует физически в этом мире, и тем, чего нет. В сущности, фрукты на картине, с того момента, как были нарисованы, полностью никогда не исчезают. Просто они становятся новым телом – изображением. Это же возможно? Она теперь точно не знала.

Она прочитывала тонны книг об обонянии. Но написанные слова никому еще не возвращали этого чувства. Сидя в своей комнате, она не могла даже представить себе, что такое запах. О покойном говорят, что он умирает второй раз, когда о нем забывают, – вот и она боялась забыть, что значит ощущать запахи. Она с каждым днем теряла уверенность в природе самого этого акта.

В автобиографической книге «Жизнь» Симона Вейль рассказывает, как после чудовищного путешествия они с матерью и сестрой в 1944 году прибыли в Освенцим. Ей было тогда шестнадцать лет. Ей предстояло провести ночь в битком набитом вагоне, вдыхая запахи, говорившие об ужасающей жизни, которая ее ждет.

Одна ее подруга провезла на себе флакончик духов Arpège от Ланвен. Перед тем как войти в лагерь, зная, что у них отберут все вещи, Симона и еще несколько девушек надушились этими чарующими духами, пахнущими жасмином, розой, иланг-илангом, ирисом, нероли, ванилью, ветиверией и амброй, – вылили на себя всё до последней капли.

До самой своей смерти Симона Вейль хранила у себя в ванной флакон таких духов.

Ее поразил один эпизод. Ей показалось, что она почти ощутила эти духи, запаха которых никогда не знала и химическая формула которых с тех пор изменилась. Почему всё-таки Симона Вейль хранила у себя флакон этих духов? Ее без конца мучил вопрос: не пробудили ли воспоминания об этом моменте травму Симоны Вейль и не было ли невыносимо постоянно держать флакон у себя? Она с трудом могла себе представить, что женщина имеет мужество пользоваться духами, которыми надушилась в момент, когда ее жизнь пошла под откос. Разве что через силу, неосознанно. Возможно, это был своего рода талисман. Или способ противостоять расчеловеченному миру. Подобное стремление к жизни и человечности всколыхнуло ее, хотя она прочитала только один этот эпизод. Возможно, это потрясение напомнило о мире, который ей пришлось покинуть. Ароматы этих цветов, этого букета были для нее оружием.

Через некоторое время она узнала, что кое-кто из лагерных охранников отбирал личное имущество депортированных евреев и что среди этого имущества были духи. Печально известная надзирательница Ирма Грезе пользовалась стойкими духами.