Седьмая башня сложилась сверху вниз, как это бывает при сносе. А каждая из башен-близнецов обрушивалась, разбрасывая порошок, крупные обломки и груды бумаг в значительном радиусе вокруг. Некоторые обломки врезались в соседние здания. А через пять лет на крыше одного из зданий были обнаружены крошечные фрагменты человеческих тел. Эта находка повергла в ужас тех, кто там работал, и заставила вновь вспомнить 11 сентября и его неразрешимые вопросы. И в первую очередь: могли ли алюминиевые пассажирские самолеты пробить толстые двустенные стальные периметры башен-близнецов насквозь и без остатков исчезнуть внутри их? Где обломки самолетов и останки людей?
В связи с этим вспоминается художественный фильм «Филадельфийский эксперимент» 2012 года. Кульминацией картины становится эпизод, в котором огромный эсминец «Элдридж» материализуется в пространстве над Чикаго и сверху падает на небоскреб – падает, заметим, по всем правилам падения: верхние этажи были разрезаны кораблем, с них начинают падать куски бетона и стекла, но само здание стоит и продолжает стоять еще несколько часов. Ни о каком обрушении там нет и речи. Получается, в игровом фильме специалисты по эффектам, работающие в Голливуде, лучше представляли себе, как происходит подобная катастрофа, связанная с повреждением верхней части небоскреба.
Остается надеяться, что когда-нибудь ясная картина произошедшего 11 сентября 2001 года станет доступна миру не только по смоделированным кадрам игрового и документального кино.
Где еще развернуться обману, как не в искусстве, построенном на воображении. Там и без мистификации порой не разобраться, где жизнь, а где вымысел. Казалось бы, единственное незыблемое лицо среди всего этого творческого хаоса – сам автор с его жизнью и смертью, воззрениями и вкусами. Ан нет! Даже авторы порой склонны прятаться за спиной множества вымышленных лиц или сочинять труды от имени некогда существовавших на земле философов и писателей, которые едва ли могут против этого возразить в силу своей древности. Мы знаем, что потомки писателя Конан Дойла ревностно отбирают тех, кто намерен воспользоваться таким мощным брендом, как Шерлок Холмс, для публикации своих произведений. Но где потомки Платона, Горация или Анакреона? И тем более – потомки полумифического Пиндара или легендарного Оссиана? Они уж точно никого к ответу не призовут.
А ведь случаются и куда более странные курьезы – появление новых авторов, созданных воображением самих поэтов, художников, музыкантов. Где найти этих Черубину де Габриак, Эмиля Ажара, Эдди Бурропа? Разве что в шкафу, письменном столе, мастерской художника. В пьесе Луиджи Пиранделло шесть персонажей ожили и отправились искать автора, которого никто не знал. Но и в жизни такое случается.
В этой связи нельзя не сказать еще об одном феномене. Ладно бы уж эти забавники мистификаторы находили свои диковинки на пыльных дорогах мира, как это делал писатель Мериме, или придумывали кораблекрушения, как мошенник Врэн-Люка. Но каким образом рукописи «неожиданно отыскиваются» в анналах Британской или Парижской национальных библиотек? И ведь до сих пор что-то находят, как будто речь идет не о крупнейших книжных собраниях Европы, а о пещерах со сталактитами и сталагмитами или необитаемых островах, где не ступала нога человека. Существует ли там такая вещь, как инвентаризация? Интересно, как можно работать в этих книжных собраниях и веками ходить мимо сокровищ?
Вспомним, как в конце XX века было установлено авторство загадочного произведения «Роман с кокаином», написанного в 1934 году. А «неизвестный» договор по поводу публикации «Португальских писем», обнаруженный в Парижской библиотеке лишь через двести лет?
Воистину исследователи не любят ходить в архивы. Возможно, они еще и не любят читать. Иначе как объяснить столь странные открытия того, что десятилетиями и веками находилось прямо под носом?
Один из мистификаторов, французский писатель Ромен Гари, создавший несуществующего автора Эмиля Ажара, так прямо и сказал: «…Тогда подозрения впервые пали на меня. Но меня это не беспокоило: я знал, что эти дамы и господа не станут заниматься своим прямым делом и сравнивать тексты».
С самого начала проблема авторства Шекспира упиралась в глухую стену британского консерватизма. Тайны и опасности сопровождали эту историю с самого начала. О своем национальном гении британцы сняли множество фильмов, правдивость которых вызывает большие сомнения. Но в особенности позабавил всех не слишком даровитый телесериал, в котором колосс британской классики представал этаким повесой и кутилой: товарищи вынуждены были насильно запирать его на верхнем этаже гостиницы, дабы он сочинял свои трагедии вместо того, чтобы предаваться бездумному кутежу. Немного побуянив, кучерявый юнец садился писать бессмертные произведения, но при этом напоминал полуграмотного и ленивого школяра. Сторонники униатской теории таковым его и считали, опираясь на происхождение и образование этого человека.
