Официальным объяснением столь бедных и лишенных торжественности похорон было отсутствие средств. На тот момент у семьи было 60 гульденов, из которых на похороны было потрачено 8. Церемонию организовал и оплатил меценат Готфрид ван Свитен, которому Моцарт дарил свои произведения. Ван Свитен взял все хлопоты на себя и уговорил Констанцу не ходить на похороны. Удивляет и поспешность: Моцарт умер даже не 5 декабря, а около часу ночи 6 декабря, но в тот же день, 6 декабря, его хоронят без подобающих церемоний – без официального объявления о смерти, без положенного в таких случаях установления гроба в соборе Святого Стефана, капельмейстером которого являлся Моцарт. Обряд прощания провели снаружи собора, у капеллы Святого Креста; объявление о смерти сделали после похорон; вдовы не было, а провожающих оказалось лишь несколько человек – барон ван Свитен, композитор Антонио Сальери и ученик Моцарта Франц Ксавер Зюсмайр, причем никто из них так и не добрался до кладбища Святого Марка. По словам ван Свитена и Сальери, из-за дождя и снегопада. По свидетельству других людей, день был теплый и без осадков. Это проверял Н. Слонимский, музыковед, озаботившийся странной смертью Моцарта. Для него в 1959 году было сделано заключение Центрального института метеорологии Вены: слабый восточный ветер, без осадков, погода теплая, туман.
Поспешность с похоронами и руководящая роль посторонних всегда вызывают подозрения. Нет ли здесь стремления «зарыть в землю» правду?
Летом того же года Моцарт работал над «Волшебной флейтой» и вдруг почувствовал недомогание. Ему становилось все хуже, и вскоре он просто не мог подняться с кровати. При этом он стал подозревать отравление. За три месяца до смерти он сказал Констанце: «Я чувствую, что долго не протяну. Конечно, мне дали яду…»
Официальная запись в канцелярии собора Святого Стефана гласит: «Острая просовидная лихорадка». Позднее говорилось, что в такой смерти не было ничего особенного: многие этим болели и умирали при похожих обстоятельствах. Неужели в 35 лет и так внезапно? Да и сами обстоятельства похорон заставляют задуматься.
Первое упоминание об отравлении было опубликовано в берлинском «Музыкальном еженедельнике» 12 декабря 1791 года (уже через 6 дней после смерти Моцарта): «Так как после смерти тело его распухло, то утверждают даже, что он был отравлен». Там говорилось, что с лета по осень 1791 года у композитора проявлялись общая слабость, потеря веса, периодические боли в области поясницы, бледность, головные боли, головокружения, неустойчивость настроения с частыми депрессиями, боязливостью и крайней раздражительностью, обмороки с потерей сознания, отек руки, частая рвота. Умирал Моцарт в ясном сознании, но с мучительной головной болью. И самое характерное – металлический привкус во рту, нарушение почерка (ртутный тремор), озноб, рези в животе, дурной запах от тела, лихорадка, общий отек и сыпь. И ни одного свидетельства о наличии одышки – основного признака этого заболевания, напротив – перед смертью Моцарт решил спеть «Реквием».
Смерть Моцарта исследовали врачи Йоханнес Дальхов, Гюнтер Дуда, Дитер Кернер и Вольфганг Риттер. Под «острой просовидной лихорадкой», обозначенной в качестве официального диагноза, медицина XVII века понимала инфекционное заболевание, протекающее остро, сопровождающееся сыпью, жаром и ознобом. Медленное, изнуряющее течение болезни и опухание тела в симптомы лихорадки не вписываются, но весьма характерны для отравлений. При этом никто из близких Моцарта не заразился инфекционной болезнью, хотя в его комнате постоянно кто-то находился – жена, сын, родственники. Странно и то, что до лета 1791 года он ничем не болел, его младший сын родился за пять месяцев до смерти отца и не имел наследственных недугов. Не было у него и почечной недостаточности: больные теряют работоспособность и последние дни проводят в бессознательном состоянии, а для Моцарта последний год жизни был едва ли не самым активным в плане творчества – он много сочинял, дирижировал. Невозможно представить, чтобы такой больной за три последних месяца написал две оперы, две кантаты, концерт для кларнета и переезжал из города в город! Все говорит о том, что произошло нечто непредвиденное. Кстати, сочиняя трагедию «Моцарт и Сальери» (1830), Пушкин доверял не только своему воображению, но и многочисленным документальным источникам.
Сам Моцарт подозревал, что его отравили ядом aqua Toffana – смесью из мышьяка, свинца и сурьмы. Однако есть и версия отравления ртутью, которая поступала к нему в организм летом и незадолго до смерти.
Все симптомы совпадают с признаками ртутного отравления: головная боль, металлический привкус во рту, рвота, потеря веса, неврозы, депрессия. В финале наступает токсическое поражение почек, лихорадка, сыпь, озноб. При отравлении ртутью сохраняются работоспособность и ясное сознание. Об отравлении свидетельствовала и посмертная маска композитора с деформацией черт лица.
