П. Бартенев отметил в 1880 году, ссылаясь на слова княгини В. Ф. Вяземской: «Кажется, дело было в том, что Пушкин не внимал сердечным излияниям… и однажды, едучи в карете на великосветский бал, чем-то оскорбил её».
Существует еще одна версия, которая сегодня кажется нелепой. Дамы обожали, когда Пушкин писал им стихи в альбом. Он не отказывал никому, кроме Полетики, но однажды уступил ее уговорам. Когда она заглянула в альбом, то увидела дату под стихотворением – 1 апреля. Обидевшись, Идалия решила отомстить поэту. Достаточно ли такого ничтожного повода для столь жестокой мести? По тем временам, возможно, достаточно.
Позднее Бартенев хотел выяснить у Идалии причину ее ненависти, но та, узнав цель визита, отказала ему в резкой форме. Она тогда проживала в Одессе у брата и, когда там установили памятник Пушкину, заявила, что пойдет и плюнет в этого «изверга».
Когда Наталья Николаевна из-за Дантеса оказалась в сложном и неприятном положении, она готова была принять помощь и совет от кого угодно. Дантес преследовал ее повсюду, выведывая у подкупленных им слуг, куда она поедет. Куда бы она ни отправилась, ухажер устремлялся за ней. Карамзины намекнули ей, что им неприятно принимать супругу своего друга и товарища в компании ее ухажера. И тут кузина Идалия дала совет: «С ним надо встретиться и поговорить. Ему надо объяснить, что его поведение неприлично». Можно подумать, Дантес сам этого не понимал. Идалия предложила устроить встречу у нее дома, а потом ускользнула, создав скандальную ситуацию. Литературовед В. Старк считал, что именно Идалия «автор анонимного пасквиля, который дал толчок всей той ситуации, которая в конечном итоге закончилась гибелью Пушкина». Но не слишком ли много стратегического ума было у этой дамы, чтобы обвести всех вокруг пальца? Или петербургский свет обветшал настолько, что мог вспыхнуть от одной поднесенной спички?
Пушкин в тот момент находился в какой-то изоляции. Его мучила творческая депрессия, а в свете все сторонились в ожидании продолжения скандальной истории с Дантесом. Поэт к такому не привык: он всегда был с друзьями и влюбленными женщинами, вокруг него было много народу. Теперь его окружали люди, в которых больше любопытства, чем участия.
Еще одна версия событий кажется исторически дерзкой. Геккерн и его приемный сын Дантес, будучи масонами, явились в Россию с тайной миссией – уговорить государя подписать папскую унию.
Легенда гласит, что для успеха «предприятия» посланникам Ватикана необходимо было заручиться поддержкой самой яркой дамы света. Потом эту загипнотизированную католицизмом даму уже в качестве «внутреннего агента» они отправляют оказывать влияние на императора. Интересно, что нечто подобное – возможно, даже не подозревая о том – написал в своей эпопее Лев Толстой: вспомним те эпизоды «Войны и мира», где первая красавица петербургского света Элен Курагина обратилась в католицизм.
Такой звездой света в эпоху золотого века оказалась Наталья Гончарова. Тем более что и сам император был под впечатлением от этой дамы: оказывал ей знаки внимания, хотел сделать своей фрейлиной, чего опасался ревнивый Пушкин. Из всего сказанного следует, что Дантес вовсе не был одержимым влюбленным, он лишь всеми силами пытался осуществить свою миссию, а Пушкин оказался в этой политической игре вообще случайно: просто женился не на той женщине и от этого пострадал.
Кто же в таком случае писал анонимные письма с целью вызвать гнев поэта? Сторонники масонской версии о заговоре католической церкви считают, что эти письма создавались в домашних кабинетах глав Русской православной церкви, желавших удаления двух папских посланников из Петербурга. Почерк никому не известного секретаря из епархии никогда бы не вызвал подозрений. Возможно, эта версия, сторонником которой был профессор истории Л. Вишневский, смахивает на шпионский роман, однако своя логика тут есть. К тому же довольно часто причиной гибели великих людей становится недоразумение – случайное совпадение всех обстоятельств.
