В 1911 году Елизавета Дмитриева вышла замуж, совсем не за поэта – за инженера-мелиоратора Всеволода Николаевича Васильева, и взяла его фамилию, что избавило ее от нападок и ненужной славы. После замужества она уехала с мужем в Туркестан, много путешествовала по Германии, Швейцарии, Финляндии, Грузии. Ее поездки были связаны с делами «Антропософского общества». В 1921-м ее вместе с мужем арестовали и выслали из Петрограда – за дворянское происхождение. В Екатеринодаре она познакомилась с С. Маршаком и возглавила объединение молодых поэтов. Вместе с Маршаком она писала пьесы для детского театра, занималась переводами, встретила своего будущего библиографа Архипова, который собрал и издал все ее творчество. Ему она писала пространные письма, которые впоследствии были изданы. Они напоминают эпистолярный роман или дневник, полный впечатлений и красок той эпохи.
В июне 1922 года она вернулась в Петроград в последний раз, работала в литературной части Петроградского ТЮЗа, занималась переводами с испанского и старофранцузского. В 1923-м написала повесть о Миклухо-Маклае «Человек с Луны». Потом она работала в библиотеке Академии наук. Однако в 1926 году начались репрессии против русских антропософов, дома у поэтессы произвели обыск, конфисковали книги и архив, а ее саму выслали на три года в Ташкент, где она продолжала писать стихи, полные мистических переживаний, обречённости, тоски по утраченному Петербургу.
В Ташкенте она создала еще одну мистификацию – написала цикл стихов «Домик под грушевым деревом» от лица вымышленного ссыльного китайского поэта Ли Сян Цзы. Эту идею ей предложил в 1927 году переводчик-китаист Ю. Щуцкий, десять лет спустя расстрелянный.
Смерть Дмитриевой-Васильевой оказалась столь же туманной и мифической, как и ее вымышленные образы. Она заболела раком печени и попала в ташкентскую больницу им. Полторацкого, где и умерла, не дожив до конца ссылки. Поэтессу похоронили на Боткинском кладбище Ташкента. В 1972 году ее захоронение с небольшим крестиком сфотографировали. Позднее могилу пытались отыскать, но ее уже не было. Некому было ухаживать, и, скорее всего, это место сровняли с землей и перепродали другим клиентам. Единственное, что осталось от ее физической памяти, – это фотография скромного надгробия и стихи:
Это произведение сейчас почти забыто, точнее, было бы забыто, если бы его не обнаружил и не прокомментировал известный литературовед и телеведущий Дмитрий Быков. «Большие пожары» столь долгого забвения явно не заслужили. В самом деле, будь они даже не слишком даровиты, они были бы интересны уже как прецедент в истории литературы. А они, безусловно, талантливы и занимательны для читателей. По стилю это произведение напоминает «Аэлиту», «Гиперболоид инженера Гарина» А. Н. Толстого, некоторые рассказы А. Исбаха и М. Зощенко.
Итак, что же такое «Большие пожары»?
Речь идет о единственном в своем роде коллективном романе-буриме, созданном в духе иронического триллера и фантасмагории одновременно.
Буриме – это литературная игра, в которой каждый следующий автор отталкивается от последних строк предыдущего, а иногда знает и весь предшествующий текст. Таким образом, следующий автор, стараясь не нарушать структуру произведения, вносит что-то новое от себя. Таких авторов у романа «Большие пожары» оказалось 25. Их перечень напоминает антологию русской классики XX века – Александр Грин, Леонид Леонов, Исаак Бабель, Алексей Новиков-Прибой, Борис Лавренев, Константин Федин, Алексей Толстой, Михаил Зощенко, Александр Аросев, Сергей Буданцев, Ефим Зозуля, А. Зорич, Вера Инбер, Георгий Никифоров, Владимир Лидин, Лев Никулин, Алексей Свирский, Михаил Слонимский, Феоктист Березовский, Юрий Либединский, Илья Ильф и Евгений Петров. Илья Эренбург, Иван Касаткин и Артем Веселый были включены в первый список авторов, но не приняли участия в создании романа. В то же время первоначально в списке не было Вениамина Каверина, Николая Огнева и Николая Ляшко.
