После смерти коллекционера в 1832 году почти все его собрание было бездарно растрачено. Вдова запросила 25 тысяч рублей за всю коллекцию, и она начала уходить частями, причем многое продавалось в лавках за бесценок, а что-то вовсе пропало. Однако позднее начали всплывать отдельные экземпляры. Так, в 1901 году появилась рукопись «О воздушном летании в России с 906 лета по Рождестве Христовом». Это было произведение об упоминании в древнерусских текстах попыток строительства летательных аппаратов. Там фигурировал первый воздухоплаватель Тугарин Змеевич, родственник Змея Горыныча. Сообщалось, что в 1731 году «нерехтец Крякутный фурвин сделал как мяч большой, надул дымом поганым и вонючим, от него сделал петлю, сел в нее, и нечистая сила подняла его выше березы и после ударила его о колокольню, но он уцепился за веревку, чем звонят, и остался жив». То есть первый воздушный шар был сооружен за полвека до полета братьев Монгольфье. Воистину Россия – родина слонов! Естественно, эта легенда стала популярной в годы борьбы с космополитизмом. Полет нерехтеца Крякутного стали описывать в учебниках, ему поставили памятник в «родной» Нерехте, а возле этого памятника устраивали торжественные собрания и принимали в пионеры. Имя Крякутного вошло в словари и энциклопедии, а в 1956 году к 225-летию полета были выпущены почтовые марки. Потом рукопись все же отдали на экспертизу, и выяснилось, что слово «нерехтец» означало «немец», «Крякутный» было неудачным прочтением слова «крещеный», а «фурвин», что значило «шар», оказалось фамилией сего немца – Фурцель. Оставалось только выяснить, ради чего все это делалось – по ошибке или из желания сделать славян пионерами покорения воздуха.
Нечто подобное уже было при чтении рукописей. Так, первое явление Рюрика в Киевскую Русь породило двух неизвестных князей – спутников будущего родоначальника царей. Особенно всех интересовал некий Синеус. Ученые всерьез решили, что среди русских правителей он занимал какое-то место. Потом выяснилось, что слово «Синеус» означало «с иными».
А между тем в 1923 году появилось еще одно творение Сулакадзева. Архиепископ Винницкий Иоанн (Теодорович) объезжал свою епархию и нашел пергаменную рукопись 999 года. Из надписей на полях следовало, что с IX по XVII век ее обладателями были киевский князь Владимир, новгородский посадник Добрыня, первый новгородский епископ Иоаким, патриарх Никон. Но скоро палеографический анализ установил, что это документ XIV века, а приписки сделаны в XIX веке. Потом выяснилось, что это была рукопись Сулакадзева, и споры прекратились.
Главным творением грузинского князя считается «Велесова книга», опубликованная в 1950—1970-х годах. История ее появления гласит, что в 1919 году белогвардейский полковник нашел в разоренной помещичьей усадьбе деревянные дощечки с непонятными знаками. Потом их изучал историк-дилетант Миролюбов, он расшифровал и издал текст. Обо всей этой истории известно только из публикаций самого Миролюбова. Никто больше этих дощечек не видел. Так что можно было бы предположить еще одну мистификацию – затеянную Миролюбовым. Однако не все так просто.
«Велесова книга» рассказывала о потомках мифологического Даждьбога – русах, об их вождях Богумире и Оре, о переселении славянских племен из Центральной Азии, об их расселении по берегам Дуная и битвах с готами, гуннами и аварами. Историки и лингвисты сразу заявили, что все это мистификация, но любители истории славян приняли ее с восторгом.
Многие же уверены, что именно Сулакадзеву принадлежит идея создания такой книги. В каталоге его собрания есть два вырезанных на буковых дощечках текста. Считается, что Миролюбов наткнулся именно на них и принял за подлинные. Возможно, Миролюбов знал о таких дощечках у Сулакадзева и сам их сделал.
«Велесова книга» до сих пор считается древней хроникой, уводящей в даль тысячелетий. И заслуга Сулакадзева здесь имеется, ведь речь идет не о легкомысленном обмане, а о мастерстве фальсифицировать данные. Чтобы в них поверили, надо быть хорошим знатоком материала.
Связанные с древностью обманы и мистификации случались и в музыкальном мире. Первой громкой музыкальной мистификацией стала ода Пиндара, счастливо «обнаруженная» немецким энциклопедистом Атанасиусом Кирхером во время его путешествия в 1637–1638 годах по Сицилии. В 1650 году он опубликовал в своем обширном трактате «Универсальная музургия» оду Пиндара, и довольно долго она считалась самым древним музыкальным произведением, дошедшим до наших дней.
