Казалось, какая-то нечистая сила строит препятствия: то ли «люди лихие» совсем распоясались, то ли сбывалось пророчество Грозного – никому не будет доступа к библиотеке на 800 лет. А еще поговаривали, что перед смертью Грозного волхвы по его приказу библиотеку заговорили, чтобы никто к ней подойти не мог, и что он сам разделил книги на белые (хорошие) и черные (сатанинские), а черные спрятал отдельно и надежно. Потому что они нехорошие и ересь вызывают. И монаха он к себе призвал, приказав тому каждого, кто приблизится к хранилищу черных книг, лишить зрения. В общем – ужас! Но кого это останавливало?
В следующий раз за дело взялся некий пономарь, уже в эпоху царствования Анны Иоанновны. Пономарь хотел попасть в подземелье как-то по-дилетантски – с земной поверхности. Но не смог прорыть ход.
А дальше началось нечто и вовсе удивительное. Если эту «Либерею» все ищут, а ее все нет, то стоит ее выдумать. Одним из серьезных источников существования библиотеки стал указатель книг из собрания русских царей, составленный профессором Христианом Дабеловым (1768–1830), специалистом по римскому и германскому праву. Этот указатель получил название «список Дабелова», или «Записка анонима». Анонимом был некий дерптский пастор, составивший загадочную записку из двух листов, приколотую к некоей приходской книге. Но – все по порядку.
Дабелов работал в Дерпте над историей Лифляндии и читал очень много всяких документов. Однажды к нему в руки попали четыре пухлые тетради. Одна из них была документом, заполненным разными почерками на разных листах, беспорядочно сшитых. Среди этих бумаг обнаружились два листа, содержащие сообщение пастора. Сообщение «было написано на простонародном немецком наречии… мелкими буквами и чрезвычайно нечетко, желтыми некрасивыми чернилами и на бумаге, также совсем пожелтелой». Из сообщения анонимного пастора следовало, что он держал в руках рукописи московского царя:
«Сколько у царя рукописей с Востока. Таковых было всего до 800, которые частию он купил, частию получил в дар. Большая часть суть греческие, но также много и латинских. Из латинских видены мною: Ливиевы истории, которые я должен был перевести. Цицеронова книга De republica и 8 книг Historianim. Светониевы истории о царях, также мною переведенные. Тацитовы истории. Ульпиана, Палиниана, Павла и т. д. Книга Римских законов. Юстиниановы истории. Кодекс конституций императора Феодосия. Вергилия Энеида и Ith. Calvi orationes et poem. Юстинианов кодекс конституций и кодекс новелл. Сии манускрипты писаны на тонком пергамене и имеют золотые переплеты. Мне сказывал также царь, что они достались ему от самого императора и что он желает иметь перевод оных, чего, однако, я не был в состоянии сделать. Саллюст[ия] Югурт[инская] война и сатиры Сира. Цезаря комментарий de bello Gallico и Кодра Epithalam. Греческие рукописи, которые я видел, были: Полибиевы истории. Аристофановы комедии. Basilica и Novelloe Constitutiones, каждая рукопись также в переплете. Пиндаровы стихотворения. Гелиотропов Gynothaet. Гефестионовы Geographica. Феодора, Афанасия, Lamoreti и других толкования новелл…»
Чрезмерно занятый своими изысканиями профессор сослался в своей статье «О юридическом факультете в Дерпте» (1822) на этот загадочный документ, озаглавив его «Указатель неизвестного лица» и сообщив, что обнаружил этот список в архивах. После этого он о нем забыл, а когда собирался вновь отыскать его, то не обнаружил той странной тетради. Не нашел ее и последователь Дабелова, юрист Фридрих-Вальтер Клоссиус (1795–1838), решивший напомнить о неожиданной находке профессора. Клоссиус работал в Дерпте профессором уголовного права и в 1834 году написал статью «Библиотека великого князя Василия (IV) Иоанновича и царя Иоанна (IV) Васильевича». В ней впервые официально упоминался «рукописный каталог библиотеки князя Ивана Васильевича Великого, супруга принцессы Софьи, племянницы последнего греческого императора», названный «Запиской анонима». В статье рассказывалось, как документ был найден профессором Дабеловым.
Авторитет обоих профессоров сомнения не вызывал, но больше «Записки анонима» никто не видел, и Клоссиус ее тоже не нашел.
В том, что Дабелов не смог вторично отыскать виденную им однажды тетрадь, нет ничего удивительного: с исследователем это вполне может случиться, если он работает с огромным количеством источников. Ссылка, сделанная профессором, тоже выглядела убедительно из-за ее специфических сокращений. Однако вслед за статьями Дабелова и Клоссиуса появились и скептические высказывания. Историк Н. П. Лихачев в 1893 году выступил в Обществе любителей древней письменности с сообщением о библиотеке московских царей. Он сказал, что находит странным отсутствие соответствующих записей и грамотного указания источника, то есть фамилии пастора, составителя документа. Удивило историка и то, что список книг был явно не древний – из XIX века. Уж не мистификация ли это?
