В литературе образ узника появлялся у Вольтера и Дюма, причем Вольтер был современником описываемых событий, к тому же сам попал в темницу на 11 месяцев и хорошо знал условия, в которых содержались заключенные. В «Веке Людовика XIV» (1751) он задолго до аббата Сулави утверждал, что под маской скрывался близнец Людовика XIV, в котором король видел личного конкурента.
Единственная информация, которая ни у кого не вызывала сомнений, касалась стражника, приставленного к заключенному. Им был мушкетер Сен-Мар, который тридцать лет находился рядом с узником и перевозил его по тюрьмам, становясь при этом начальником каждой новой тюрьмы, вплоть до Бастилии. О том, кем был узник, Сен-Мар не рассказал даже домочадцам. Его сын, однажды навестивший отца в тюрьме и увидевший человека в маске, тщетно пытался его расспрашивать: отец ссылался на клятву, которую дал своему королю. Идея самой маски тоже принадлежала Сен-Мару.
Некоторые исследователи полагали, что узник вовсе не брат Людовика, а его настоящий отец – камергер Анны Австрийской, с которым у королевы был роман. Считалось, что королева не может иметь детей, однако она родила мальчика, а потом – Людовика XIV, который узнал о существовании старшего брата и заточил его в тюрьму. При этом Ленге в книге «Bastille devoilée» («Открытая Бастилия»,
Наиболее серьезное упоминание узника появилось в 1769 году в трактате «Traité des différentes sortes de preuves qui servent à établir la vérité dans l’Histoire» («Обработка различных видов доказательств, используемых для установления истины в истории»,
Всего «узничество» в маске приписывалось более 50 персонам. Некоторые из них были вполне конкретными людьми: такие как герцог де Бофор, Николя Фуке, Джованни Гонзага, граф де Вермандуа, Луи де Роган, герцог Монмут, граф Эрколе Антонио Маттиоли, Людвиг Ольдендорф, граф Себастьян де Керуаль, Яков Стюарт де ля Клош, аббат Джузеппе Приньяни, рыцарь Жак Бретель де Грамонвиль, г-н Поммери, Эсташ Оже де Кавуа, Марк де Морельи, Клод Имбер, Эрколь Антонио Маттиоли.
К версии о Маттиоли склонялось несколько исследователей. Он был министром герцога Карла Фердинанда Мантуанского и еще в 1678 году обещал Людовику XIV, что убедит своего господина отдать крепость Казале Франции. Но, получив 100 тысяч скудо и много подарков, выдал эту тайну Испании, Австрии и Савойе, за что и был схвачен и заточен.
Вторая группа предполагаемых узников выглядела менее конкретно – подлинный отец Людовика XIV, старший брат Людовика XIV, брат-близнец Людовика XIV, сам Людовик XIV после захвата трона его братом-близнецом, дочь Людовика XIII и Анны Австрийской.
Далее следовала череда внебрачных сыновей влиятельных особ (нравы во Франции были весьма свободные): сын Мазарини, сын Людовика XIV и Генриетты Английской, сын Генриетты Английской и графа де Гиша, сын Марии Луизы Орлеанской, сын Марии Анны Нойбургской, сын Кристины Шведской, сын королевского дворецкого Доже.
К версии о простолюдине Эсташе Доже склоняются журналист Джон Нуни и историк Жан Кристиан Петефис: по их мнению, Доже был заключен в тюрьму, так как был свидетелем тайных переговоров между французским и английским королями по поводу католизации Англии. Впрочем, английский король Карл II, о котором идет речь, умер в 1685 году, и не было никакого смысла хранить тайну дальше.
И наконец, присутствовали в списке две самые занятные группы. Первая представляла собой список «имярек», то есть никому не известных лиц: анонимный шпион, аноним, повинный «в чудовищном преступлении», какой-то монах, слуга-заговорщик, больной раком кожи и т. д.
