14 июля 1828 года бургомистр Биндер разослал сообщение о Каспаре («Прокламацию Биндера») в разные края. Он надеялся отыскать кого-то, кто прольет свет на эту историю. Неожиданно 15 июля ему пришло письмо от главного судьи апелляционного суда города Ансбаха Пауля Иоганна Ансельма Риттера фон Фейербаха, который был известен тем, что запретил применение пыток в Баварии. Этот достойный муж потребовал от Биндера немедленно изъять отовсюду сообщения о Каспаре, дабы не спугнуть преступника, который может замести следы. Именно фон Фейербах был первым человеком, заподозрившим в этом деле придворные интриги. Он не сомневался, что Каспар – человек королевского происхождения, от которого поспешили избавиться претенденты на трон. Узнав, что одежда Каспара уничтожена, судья рассердился: он надеялся прояснить это дело с помощью вещественных улик.
Каспару в чем-то повезло. К моменту его появления в Нюрнберге такой феномен, как дикое воспитание, стал известен и вызывал большой интерес. Многие хотели взять его к себе, изучить, обучить, воспитать. О нем писали мемуары и вели научные дневники. В общем, можно сказать, что пусть ненадолго, но он обрел внимание и счастье быть любимым и ухоженным. О нюрнбергском чуде стало известно даже в США. Каспар сделался газетной сенсацией. В следующем году только в немецкоязычных газетах Германского союза и Австрии вышло 25 статей о Каспаре, а за последующие три года – 70 книг и брошюр.
С другой стороны, в такой известности ничего хорошего не было, потому что преступники, по какой-то причине лишившие Каспара детства и свободы, вовсе не желали огласки. Кроме того, фон Фейербах считал, что найденыша необходимо оградить от назойливых посетителей, иначе он «погибнет от нервной лихорадки или превратится в слабоумного». Действительно, Каспар вскоре заболел, и доктор сказал, что это от переизбытка впечатлений, на него ведь в буквальном смысле обрушился весь мир, о котором он 16 лет своей жизни не имел ни малейшего представления. Время от времени, общаясь с людьми, он впадал в прострацию и не реагировал на вопросы.
Его медицинское обследование показало, что некоторые дефекты рук и ног связаны с многолетним сидением в одной позе – вероятно, в очень узком и низком помещении, где невозможно было выпрямиться. Непривычен он был и к пище. Если ему давали кофе или вино, это вызывало рвоту. Молоко приводило к расстройству пищеварения. Там, где его держали, он не получал ничего, кроме хлеба, воды и небольшого количества зелени. Он не переносил некоторых запахов, яркого света, резких звуков. Впоследствии ему понравилось слушать музыку, но громкие звуки военного парада вызвали у него ужас. У Каспара отмечались и весьма странные представления о мире. Он принимал изображения за живых людей: например, хотел схватить в зеркале свое собственное отражение или плакал и требовал не мучить Христа на распятии. Всех людей он называл «парнишками» (на баварском диалекте – «Buam»), независимо от их возраста и пола. Также и все животные для него были «лошадками». В то же время у Каспара были невероятно обострены обоняние, слух и тактильные ощущения.
При исследовании «королевской» версии было установлено, что долгожданный наследник, родившийся в семье баденского герцога Карла из династии Церенгенов и его жены Стефании де Богарне 29 сентября 1812 года, внезапно заболел и умер 16 октября. Гроб с его телом вынесли из дворца, и похоронная процессия двинулась в Пфорцхайм к церкви Святого Михаила – фамильному склепу Церенгенов. Фейербах утверждал, что в тот день похоронили вовсе не принца, а какого-то другого мальчика из близкого окружения баденского двора. Следы этого умершего ребенка были обнаружены в Главном государственном архиве Карлсруэ. 26 сентября 1812 года, за три дня до появления на свет принца, родился некий Блохман, сын придворного работника графини Луизы Каролины Хохберг. Там же есть сведения, что вечером 27 ноября скончался Каспар Эрнст Блохман. Именно этим ребенком мог быть подменен принц Баденский. Очевидно, первые годы он провел в Карлсруэ, а потом был перевезен в Бойген, где жил 4 года. Предполагаемым местом его пребывания считался бывший госпиталь в Бойгене. Потом речь зашла о Пильзахе – полуразрушенном замке, окруженном рвом. Он находился в Верхнем Пфальце и в 1924 году был куплен поэтессой Кларой Хофер, которая сразу поняла, что это и есть прибежище Каспара Хаузера. В доме она обнаружила потайную каморку с глиняной посудой. После смерти Хофер замок переходил из рук в руки. В 1955 году его приобрел архитектор Герман Курцендёрфер. 13 марта 1982 года, когда уже было разрешено проводить реконструкцию старинных построек, архитектор стал вскрывать стену и попал в помещение темницы. Каково же было его удивление, когда из-под обломков он вдруг извлек маленькую игрушечную лошадку с отломанной ногой. Тогда он и понял, что темница Каспара Хаузера найдена. Эта игрушка полностью соответствовала тем рисункам, которые делал юноша.
