По этому месту можно было реконструировать образ жизни Каспара в течение многих лет. Он находился в каморке, в которой нельзя было ни встать, ни лечь, поэтому все время сидел, прислонившись спиной к стене, или ползал по полу. Два окна были забиты досками, и внутрь почти не проникал свет. В каморке царила полная тишина, туда не доносилось ни пения птиц, ни людских голосов. В полу находилась дырка с ночным горшком, который кто-то опорожнял, пока Каспар спал. На рассвете он находил кусок хлеба и кружку воды. Иногда ему в воду что-то подмешивали, и он спал крепче обычного. Тогда ему подстригали волосы и ногти, меняли одежду. Общался он только с деревянной лошадкой из светлого дерева, которую он возил по полу и украшал обрывками бумаги. Спасало его только то, что о существовании внешнего мира и других живых существ он не имел представления, поэтому не догадывался, насколько ужасно его положение. Потом какой-то человек наспех научил его писать имя Каспар Хаузер, заставил заучить несколько слов и понес туда, где его должны были найти. Довольно грубо он обучил парня кое-как ходить и, дотащив до Нюрнберга, бросил на произвол судьбы. Впоследствии Каспар не винил своего тюремщика, полагая, что виноват был лишь тот, кто обрек его на такое существование.
Но на этом злоключения Каспара не кончились. Судьба отвела ему всего пять лет свободы и жизни среди людей. Его известность становилась опасной для многих претендентов на власть. И на Каспара было совершено первое покушение – прямо в доме его учителя и наставника Даумера.
По словам Каспара, в подсобном помещении возле дома на него напал «черный человек», сжимавший широкий нож мясника. А дальше он почувствовал сильный удар в голову и, падая, услышал: «Ты должен умереть раньше, чем успеешь покинуть Нюрнберг!» Голос показался ему знакомым. Очнувшись, парень понял, что лежит на полу, а лицо у него залито кровью. Он добрался до дома и спустился в подвал: очевидно, чтобы там спрятаться. Позднее фрау Даумер нашла его там по пятнам крови на ступеньках. Оправившись от ранения, он лишь смог описать нож с широким прямоугольным лезвием, которым орудовал преступник.
Король Людвиг Баварский утверждал, что ответственность за это покушение на юношу несет герцогство Баден. Он назначил награду в 500 гульденов тому, кто предоставит улики. Но это был не благородный жест, а тонкий расчет. Давно уже тянулся территориальный спор между Баварским королевством и герцогством Баден из-за графства Пфальц, которое баварцы хотели забрать себе.
В 1830 году в Карлсруэ скончался последний представитель рода Церенгенов и на трон вступил первый Хохберг. Именно в это время в жизни Каспара Хаузера вдруг появляется новый человек – аристократ из Англии Филип Генри Стенхоуп, агент баденского двора. Его задача – изолировать Каспара, чтобы он не стал помехой новым правителям Бадена. Лорд Филип Генри превращается для наивного Каспара в подобие змея-искусителя, Мефистофеля. Он дарит юноше дорогие вещи, окружает его заботой. Даумеру все это не нравится, но он уже ничего не в силах сделать: в юном Каспаре просыпается дух роскоши, желание ярких впечатлений и светской жизни. Стенхоуп перевозит Каспара в Ансбах, но вскоре уезжает в Лондон, пообещав забрать юношу к себе. Тот пишет своему покровителю восторженные письма. Там же, в Ансбахе, живет и судья фон Фейербах. Он устраивает Каспара переписчиком в суде, а сам продолжает свое расследование, все больше убеждаясь, что Каспар – принц Бадена, сын герцога Карла Церенгена. В феврале 1832 года судья приходит к окончательному заключению. Официально судья делал заключение для вдовствующей королевы Каролины Баварской и с полицейским лейтенантом Хикелем отправил ей документ под названием «Мемуар о Каспаре Хаузере». Содержание этой рукописи долгое время сохранялось в секрете. Только через 19 лет после смерти судьи его сын, философ Людвиг фон Фейербах, предал его гласности, но сам при этом тоже не избежал преследования и угроз. В конце концов публикация документа была запрещена.
Судья фон Фейербах понимал, что только высоким происхождением Каспара можно объяснить столь странную форму его изоляции от мира, а также обстоятельства расследования покушения на него. Из дела исчезали улики, никто не попытался получить высокое вознаграждение за новые сведения. Создавалось впечатление, что кто-то очень влиятельный заинтересован в том, чтобы преступников не нашли, а дело замяли.
